Фейбл
Шрифт:
Лео подошел к окну и задернул кружевные занавески, прежде чем вытащить трубку и маленькую круглую переносную пепельницу из своего передника. Мы молча наблюдали, как он набил трубку измельченными листьями коровяка и поджег их, попыхивая, пока белый дым не повалил с его губ.
– Разве не опасно носить его? – Остер посмотрел на кольцо на среднем пальце Лео. Это был перстень торговца, украшенный сердоликом. Я снова оглядела магазинчик, сбитая с толку. Если он был парусным мастером, то почему он держал мастерскую по пошиву одежды?
– Беспокоишься за меня? Я тронут, – Лео растопырил
– Нам нужен комплект парусов, – просто сказал Остер.
Усы Лео дернулись.
– Мне нельзя изготавливать паруса. Ты же знаешь.
– Это не значит, что ты не возьмешься за работу.
Его глаза прищурились.
– Почему бы вам не сходить в одну из парусных мастерских на другом конце города?
Падж снова наполнил свой стакан.
– Мы уже сходили. Нам отказали.
– Значит, вы попали в неприятности, – Лео усмехнулся про себя.
– Какое тебе дело? Сделаешь паруса или нет?
– Все зависит от того, сколько монет вы мне предложите за то, чтобы я рискнул своей шеей.
– Восемьсот медяков, – сказала я решительно.
Уилла посмотрела на меня с суровым упреком.
Однако сейчас было не время торговаться. Мы были в отчаянии, и смысла делать вид, будто это не так, не было.
– Торговаться мы не будем. Нам нужны паруса, и они нужны нам как можно скорее.
Лео оглядел нас, размышляя.
– Что за корабль?
– Двухмачтовая лорча, – ответил Остер. – Работа не займет у тебя много времени.
– Не та ли эта лорча, у которой два дня назад порезали паруса? – в глазах Лео загорелся огонек.
Уилла уставилась на него.
– Как быстро ты сможешь их сделать?
Я наблюдала за тем, как он думает. Если его поймают за изготовлением парусов без кольца Гильдии Парусных мастеров Сероса, это будет равноценно смерти. Было очевидно, что он не нуждался в деньгах, работая в Северном Фиге. Если он возьмется за работу, то сделает он это только потому, что ему захотелось. Не потому, что ему что-то было нужно от нас.
– Два дня, – Лео улыбнулся, сжимая трубку в белых зубах.
– И как это ты собираешься сделать их за два дня? – Падж склонил голову набок. Свет, проникающий через окно, оттенял его лицо, окрашивая кожу в чернильно-черный.
Лео пожал плечами.
– У меня есть помощники.
– Им лучше уметь держать язык за зубами.
Я отвязала кожаные кошельки от пояса и бросила их Лео.
– Там двести. Вы получите еще столько же, когда закончите с парусами, и оставшиеся четыре сотни, когда они будут натянуты.
– Договорились.
Уилла сделала шаг ближе к нему.
– Если мы останемся без парусов, то сам догадайся, что мы с тобой сделаем.
Улыбка Лео слегка дрогнула.
– Я же сказал, что мы договорились.
Падж встал, поставив пустой стакан на место.
– В таком случае, я думаю, мы можем считать, что мы в расчете.
Лео кивнул, открывая дверь.
– Самое время.
Мы гуськом вышли обратно на улицу. Мне было легче идти, поскольку вес
– Какую услугу Падж ему оказал? – спросила я, говоря тихо, чтобы только Остер мог меня слышать.
Он проверил, слушает ли Падж, прежде чем ответил:
– Падж работал на корабле из Бастиана до того, как мы с ним оказались в Узком проливе. Торговый маршрут судна заканчивался в Серосе, и он тайно перевез Лео в трюме, когда ему понадобилось сбежать.
– Исчезнуть из Бастиана?
Остер кивнул.
– Получается, он был парусным мастером в Бастиане.
– Не просто парусным мастером. Он был парусным мастером Голландии.
Я остановилась на полушаге, уставившись на Остера с открытым ртом. Именно с Голландией, по словам Уиллы, у Золы были разногласия. И именно под ее контролем находилась торговля драгоценными камнями.
– Он потерял ее расположение. Ему оставалось либо бесследно исчезнуть из Бастиана, либо встретить свой конец, который Голландия для него подготовила, – сказал Остер. – Он заплатил Паджу шестьдесят медяков, чтобы тот доставил его на корабле до Сероса. Таких денег с ним мы никогда не видели, поэтому он согласился. Однако ни один мореход или торговец не пошел бы к нему за парусами, если бы он открыл мастерскую в Узком проливе, поэтому он открыл ателье.
Так вот что имел в виду Остер, когда сказал, что Лео не должен существовать! Он отыскал нуждающегося в деньгах мальчишку, который спрятал его в трюме корабля, и бежал из Бастиана. И теперь в Серосе он был всего лишь портным.
– Получается, вы с Паджем давно вместе? – сказала я, глядя вперед.
Остер понял, что я имею в виду. Я не просто спрашивала, как долго они знали друг друга. Я спрашивала о том, как долго они любили друг друга.
Кривая улыбка исказила его губы, а его глаза на мгновение встретились с моими, прежде чем он кивнул. Однако затем рука Остера рассеянно потянулась к рукаву рубашки, потянула его вниз, чтобы скрыть татуировку, и по его лицу пробежала тень.
Две переплетенные змеи свернулись вместе, каждая из них пожирала хвост другой. Это была отметка, которая наверняка имела значение, и символизировала она бесконечность. Вечность. Однако, насколько я знала, у Паджа такого же знака не было.
– Команда знает о вас?
– Только они и знают.
И теперь я тоже знала.
– Долго же вам придется хранить эту тайну.
Остер пожал плечами.
– Ты же знаешь, как это бывает. Людям опасно знать о подобных вещах.
Одна мысль сначала обрадовала меня, а затем опечалила. Я подумала, что в этом мире все-таки можно найти любовь, подобную той, что была у Сейнта и Изольды. Даже если влюбленным приходилось скрывать свои чувства, чтобы защитить друг друга. Когда я была одна на Джевале, я много раз думала, что любовь – это не более чем сказка. И что моя мать смогла родить меня только потому, что она была не такой, как все мы. Она обладала мистической, потусторонней силой. Изольда, казалось, была связана с морем так, как никто другой, и мне всегда казалось, что она принадлежала ему, а здесь, наверху, она оказалась каким-то чудом.