Чтение онлайн

– Поговорили, - кивнул с осуждением парень.

– Дрова сложи, - бросил ему Семен, ухая колуном по чурбаку.

– Меня может… видение посетило!… Посоветоваться, как со старшим товарищем хочу! А ты дрова! Приземленная ты натура, Семен! Пошлая!

Мужчина губы поджал, очередное полено расколов. Воткнул с размаху топор в другой чурбак и сел, сложив руки на коленях замком:

– Ну?
– поторопил.

– Че "ну, ну"? Пошел я значит, метеорит глянуть, а оно далеко оказывается, звезданулось. Короче шел, шел, потом плюнул, развернулся, и вот… километров двенадцать отсюда смотрю и глаза не верю: из-за дерева девушка выглядывает,

волосы серебрятся, до снега струятся. Глаза у нее… сама вся… Я веришь, как дышать забыл. А она шасть ко мне, ближе, ближе, и осторожно ступает, крадется даже. Я думаю, все, завязал я спирт у Елыча таскать, а то пожалуй горячка накрыла… А девушка - вот она, - рукой показал на Семена.
– Как ты, руку протяни и дотронься. Запах от нее, как в магазине парфюмерии, только другой, более… тонкий, что ли?… Короче она смотрю, руку ко мне тянет и вроде то ли манит, то ли что еще хочет. К усам прикоснулась…

Семен хмыкнул: усы нашел! Недоразумение растет какое-то, а туда же, мужик зрелый - усы!

– Ты послушай, потом ржать будешь!… Прикоснулась она. Меня как током дернуло. Пальчики тонюсенькие, длинные, может два ее в одном моем, и хрупкие, гибкие как веточки, а кожа прохладная, гладкая, гладкая. Но видно, что-то я не так сделал, может, дернулся и что подумал не то, только девушка лицом изменилась, отпрянула и бежать. Я за ней. Ну, узнать же надо, может, потерялась, помощь нужна. Глянь, а ее нет. Звал, искал - нет никого. И следов тоже нет. Бежала она странно, даже не бежала - летела, снега не касаясь. Я блин, вяз, а она даже следов не оставила. Это как Сема? Че было-то?

– Фантазия богатая, - выдал свою версию мужчина. Судя по его лицу, особого впечатления история Петра на него не произвела. Естественно. Петька с детства выдумывать мастак. И такую побасенку порой сплетет до небес, что рот открыв, мужики слушают. Потом только доходят нестыковки, вопросы каверзные возникают, и понимание - наплел Петро. Дружный хохот под конец репризы, заканчивает выступление местного фантаста.

Парень насупился, поглядывая на друга:

– Шутишь все, да?

– Нет, Петь, ты у нас по этой части мастак, а я так, погулять вышел, - встал, колун схватил и опять ну махать им, дрова заготавливая.

Парень обиделся и решил больше ни слова не говорить, раз не верят ему. Пошел в дом, унтами по ступеням бухая.

Вечером, собравшись за ужином за общим столом, мужики, уже наслышанные о походе Петра за метеоритом, давай над ним подтрунивать да подробности похода за ценным научным экспонатом выпытывать. Но удивительное дело, Самарин в ответ молчок, ни слова в ответ на шутки. А раньше с пол оборота заводился, только поддень, тут же до пены с губ свое отстаивал, рот на час не закрывался.

Поел парень молча, чашку вымыл и к себе ушел. Молча.

Мужики переглянулись, недоумевая.

– Видать сильно метеор по голове-то Петьке въехал, - подвел итог Прохорыч. Выскреб ложкой тарелку, чая хлебнул и пошел на боковую: завтра за белкой идти с утряни. Вставать в рань.

За ним остальные потянулись.

Семен последний из-за стола вышел. Как всегда. Ел он медленно, чинно, с уважением к пище и желудку. Может, оттого здоровым как медведь вырос, болезней с измальства не знал.

И галлюцинации его не посещали.

Сутки

Эйфия не шла, а ползла. Шаг, другой - остановится, посидит, подумает. И мысли все невеселые, и идти, как не думай, некуда. На базу к землянам торопиться? Чтобы потом бежать обратно без оглядки? Нет уж, лучше здесь остаться, среди красоты и диковинных зверей, а не двуногих. Так и решила: переждать и хорошо обо всем подумать.

Берлогу себе сделала, в снегу огромный лаз с помощью Хакано вырыв. Снега наелась и спать легла. А утром вылезать не захотела. Навалилась усталость до нежелания что-то делать, хоть и рукой пошевелить.

– Не в себе паря-то. С того дня сам не свой. Мает его, - кивнул Прохорыч на Петра, попыхивая трубкой. Семен на друга уставился: правда, мает. Второй день за забором топчется, в лес уходит - возвращается, снова идет. И без ружья.

– Вчера по утру я его видел в сторонке, на тропе к геологической партии. Стоит, озирается. Чего высматривал? Белок? Так их там не бывает. Куниц разве что, да соболька? Но ж без ружьишка их не возьмешь, а силки не ставил, точно говорю. Ты б, Сема, к Елычу его затащил, что ли?

Ага. Елыч - Елисей Ильич как Петька, малость на голову тюкнутый. Жил мужчина в Питере, работал в элитной клинике, растил двоих детей, кандидатскую защищал, патент на изобретения в офтальманологии имел, и вдруг влетело ему самореализацией заняться. На том нормальная жизнь и закончилась. Сюда перебрался, чтобы в тишине и покое строчить научный труд о самосовершенствовании и Вселенском Разуме. Толку от Елыча промысловикам никакого, только комнату занимает да на шее у них сидит, но опять же и вреда нет. Ну, не пожилось в городе, к природе потянуло, уединению, а не за длинным рублем как вон Витьку Плахотина - что ж плохого? Сидит себе наверху, пишет с утра до вечера, и ни видно его, не слышно. Врач конечно, в партии всегда пригодится, тем более куковать здесь артели до самой весны, но с другой стороны лечить здесь не кого. Здоровье у мужиков сибирское, ни стужей, ни бациллой такое не свалишь, а если оказия какая приключится, пораниться кто или съест не то, так сами же травами и вылечатся. Прохорыч вон дипломов не имеет, а лекарь хоть куда. Что зверя, что человека настойками травными поднимет.

Ну и чего Петьку к Елычу отправлять?

– Поблажит - перестанет, - бросил мужчина, куртку застегнул, ремень берданки поправил.
– Пойду, капканы проверю. Того и гляди, пурга начнется.

– Ага. Иди, Сем, иди, - махнул трубкой старик.

Фея чувствовала себя разбитой, больной и пыталась понять отчего. От волнений, от бессилия найти выход из положения, от страха, что среди землян оказалась, - напрашивался вывод и ответ на вопрос, что же ей никуда идти не хочется. Однако при всей внятности аргументов, ответа на один вопрос они не давали - почему ей холодно? Термосистема комбинезона работает, а Фею дрожь пробирает до зубовного стука.

Девушка прижала к себе Хакано, тот ей лицо вылизал и заскулил.

– Голодно, маленький?
– поняла.
– Прости, нет у меня и ничего. Хотя…

Вспомнила про сейкап. Вытащила из-за ворота, пыльцы себе на мизинец насыпала, и лаугу столько же. Съели. Легче стало: щенок повеселел, девушка ожила. И вроде можно идти, да только надо ли? В лапы к дикарям всегда усеется - вот из таких еле вырвалась.

Хакано покрутился, хозяйку понюхал, поскулил и давай на простор просится, снег разрывать.