Ферзи
Шрифт:
– А давай, я сейчас возьму заказ и мы прямо в седле перекусим?
– То есть ты хочешь сделать меня инвалидом вполне осознанно и расчётливо, - уточнил вор с такой интонацией, что Валент не оставалось ничего, кроме как, отвязать тяжеленный, практически неподъёмный рюкзак и побрести к главному дому, поминутно оглядываясь и недовольно пыхтя.
Торговаться, продавать и покупать, как и любая травница, она умела и любила, выручая в особо удачные дни неплохие барыши, обеспечивающие хлебом в "голодное время" между стипендиями. Вот только эта любовь совершенно не распространялась на договоры и всякого рода сделки. Заполнять бланки, подписывать документы, навязывая себе мороку с лишней ответственностью, она не то что бы панически боялась, скорее, здраво недолюбливала,
Виль отследил её шествие до самых дверей и лишь потом попытался отцепить от себя так и не возжелавшую активных действий духовника. Попытка провалилась с треском. Трещала под бледными девичьими пальчиками ворованная рубашка. Снежев тяжело вздохнул, обменявшись с ребёнком понимающими взглядами, и попытался спуститься так, представив себя сильно беременным. Неспокойное "дитятко" лишь недовольно запыхтело в худую шею и, кажется, невнятно прокляло обоих спутников. От двойного веса стремя натужно затрещало, грозя в любой момент подвести.
– Да ты её об землю жахни!
– азартно подсказал мальчишка, с каким-то садистским удовольствием наблюдающий за их мучениями.
– Думаешь, в царевну превратится?
– хмыкнул Виль, уже который раз примеряясь удобнее перекинуть ногу.
– Думаю, падать мягче будет, - задрал конопатый нос мелкий стервец.
"Головой об стену жахни - может воспитание проявится", - подумала про себя духовник, но предусмотрительно промолчала. Самой слазить с ужасной четвероногой скотины ей было страшно, а перенимать попавшую в затруднительное положение барышню никто не спешил.
Со второй попытки, до предела напрягая связки на руках, Вилю всё-таки удалось стать на грешную землю обеими ногами и даже ни разу не зацепить своей ношей ни седла, ни лошади.
– Ну всё, Ярита, хватит, слезай, - непривычно мягким и от того не внушающим доверия голосом заворковал парень, поглаживая девушку по волосам и словно невзначай сильнее придавливая её голову к своему плечу.
"Придушить хочет, сволочь", - догадалась Танка и с усилием воли попыталась разжать конечности. Затёкшее тело не желало повиноваться, неохотно идя на контакт с немного отошедшим от испуга мозгом. В итоге, отцепиться девушке удалось, но в левой руке остался обрывок воротника.
– А теперь слушай меня, припадочная!
– совсем тихо рыкнул вор, от чего табун испуганных мурашек пробежал по телу, скрывшись в районе пяток, волоча сердце на буксире.
– Ещё одна такая выходка и с нами поедет твой бледный призрак, не мешая передвижению и не привлекая лишнего внимания. Надеюсь, уяснила?
Танка испуганно закивала, не жалея затёкшей шеи. Изменения в спутнике девушку очень настораживали, если не сказать, пугали. К проявлениям мужской агрессии она была не очень привычна и не умела вовремя реагировать. Но в растерянность её привела не угроза, и даже не осознание того, что вор, на чём бы он ни специализировался, всё же криминальный элемент и далеко не лучшая компания для благовоспитанной ратишанки, а выражение глаз. Отчего-то при взгляде на них, верилось не только в угрозу убийства, но и во второе пришествие Крива. Виль уже давно ушёл контролировать съём комнат и отлавливать излишне энергичную травницу, а Яританна всё до конца не могла прийти в себя. Какое-то неприятное, холодное и словно липкое предчувствие поднималось в душе, заставляя дрожать и терять остатки уверенности. Тревога заставила позабыть о пережитом ужасе, о боли в ноге, что по ощущениям не просто гнила, а настоящим образом деревенела. Всё враз отошло на второй план. Каждый звук, каждое действие и человек в округе начинали раздражать её нежное, но так до конца и не сформировавшееся оракульское чутьё. Что-то приближалось, что-то более значимое, чем просто разрыв энергетического поля и даже стадо умрунов по главе с вурдалаком.
"Как я только докатилась до такого, - печально подумала девушка, непроизвольно сжимая в руке связку добытых в местах боевой славы трофеев и несколько успокаиваясь, - общаться с потенциальными
Что было "тут", додумать девушка не успела: чья-то громадная рука со вкусом прошлась по девичьему заду, больно прихватив за ягодицу. Чаронит испуганно замерла, не веря до конца в происходящее. За всё время проживания в столице, ни в шумном полном бесшабашных будущих чародеев общежитии, ни в общественных ступах, ни в черьвих норах, она ни разу не становилась объектом чьих-нибудь домогательств. То ли позднее взросление, лишь недавно округлившее фигуру и выровнявшее кожу, то ли слишком серьёзный и откровенно стервозный характер, то ли неуловимая мрачная аура делали её такой непривлекательной на пике разгула гормонов, только пятая точка духовника оказалась облапанной впервые, обескуражив не хуже поездки на лошади.
– В харчевню пришла, красавица, - вероятно игривым, по его собственному мнению голосом пробасил здоровый детина с широкой щербиной в зубах.
– Угостить чем-нибудь?
При этом самозваный ухажёр так похабно улыбнулся, будто угощение сосредотачивалось в его штанах. Яританна немного заторможено повернулась к нему и попыталась рассмотреть потенциального смертника: желание убивать, подпитанное некромантской тягой, разворачивалось в ней, подобно кольцам плети. Наглец оказался весьма рослым и довольно крупным в плечах, хоть мышцами заядлого грузчика и не бугрился. То, что с Танкой, они в одной возрастной категории, легко читалось по большим немного детским и не отягощённым интеллектом глазам. Там же были бесшабашность, похоть и пара кружек креплёного пива, делающие молодчика практически неуязвимым. Но что особенно не понравилось Чаронит, так это огонёк силы и неплохого потенциала, не скрываемые и ничем не маскируемые. Что-то подсказывало девушке, что с её везением, перед ней окажется не милый чтец и даже не банальный накопитель. Неприятный, дёргающий страх перед неминуемым членовредительством притушил всякое желание драться. Танка прикусила губу, в волнении пытаясь придумать, как выкрутиться из щекотливой ситуации и не огрести в процессе по морде.
– Чё нравлюсь?
– самодовольно хмыкнул вероятный боевик, выпячивая немаленькую грудь и нагло зажимая девичью талию.
Яританна едва подавила самоубийственный порыв плюнуть в предоставленную рожу и для начала попыталась отцепить чужие пальцы, что до боли впились вбок.
– Чё ерепенишься?
– возмутился детина, жмякая жертву уже открыто и не размениваясь на напускную галантность.
– Вот ещё, недотрогу из себя строит! Думаешь, у нас денег нет? Да сколько ты стоишь? Тоже мне краса нашлась! Сама тяганая, рожа бледная, а туда же ломаться!
– А, может, ей чернявые больше нравятся!
– задорно подскочил с другого бока худосочный паренёк шальной наружности и попытался приобнять с другой стороны.
Тут Яританна основательно перепугалась, признавая в новом кавалере счастливо обворованного на пару порций шашлыка любителя клубничной наливки. По степени опьянения он не слишком отставал от щербатого детины и до женского тела стремился не менее активно. Отбиваться от ищеек, даже пьяных, даже нарушающих законы, в их княжестве было опасно для жизни. Девушка в экстренном порядке попыталась вспомнить какое-нибудь мало-мальски полезное заклятье, не сильно воняющее некромантией и непочтительностью к представителям власти, но в голове от паники крутился только заговор от поноса и заклинание непромокайки.