Феррано

Феррано везли в её город.

Нина была больна от счастья.

Для её города это, безусловно, крупное культурное событие — не так уж часто в провинцию вывозят уникальные выставки. Но для неё, для Нины, это нечто гораздо большее, чем просто крупное культурное событие — это было прикосновение к Богу.

Родители Нины — люди интеллигентные.

Тихо жили, тихо умерли, так и не сумев приспособиться к быстрым переменам внешнего мира. Сама Нина — точная копия своих родителей: внешне серая и незаметная; а что под этой невзрачной оболочкой, в сущности никто не знает.

В конце 80-х — в начале 90-х, как свежее дыхание, на прилавках появилось множество неожиданных книг, среди них — альбом с репродукциями картин французского художника XVIII века Мерлинка Феррано. Нина случайно увидела её в витрине магазина. На обложке царила удивительно красивая женщина в ярко-красном платье, своими черно-сливовыми глазами она смотрела так, словно весь мир был её любовником. В книге пояснялось, что это портрет некой Лины, таинственной возлюбленной Феррано.

И Нина заболела. Ей было тогда 14 лет.

Конечно же, она купила альбом! Хотя по тем временам он был небесно дорог. Нина сдавала бутылки, мыла полы в магазине. Ужасно унизительно! Но она шла на это ради Феррано. И вот нужная сумма собрана, Нина стала полноправной владелицей альбома.

Мир Феррано поразил её своей красотой.

Своей бескрайней, бесконечной красотой…

Казалось, художник во всём — во всех проявлениях жизни, во всех лицах — видел красоту …

Увы, в этом бесконечном прекрасном мире не было места для неё, для Нины.

Вскоре она начала разыскивать все книги о Феррано. Увлеклась. Но информации о жизни художника оказалось до обидного мало. Доподлинно известно лишь то, что он был знатен, богат, много путешествовал. Рисовать начал скорее от скуки, но в конечном итоге добился больших успехов. Сперва накрапывал небольшие этюды, пейзажи, после увлекся портретами. Именно они и принесли ему мировую известность. Хотя академики всегда утверждали, что Феррано поверхностен. Его картинам, действительно, не хватало трагизма, зато в избытке — радости, веселья, сказочных мотивов. Но однажды что-то произошло, и Феррано перестал рисовать. Вернее почти. После длительного перерыва он написал «Портрет мертвой женщины», свою самую странную картину. А после исчез. Просто исчез и всё. Растворился. Оставив после себя огромное количество картин, но ни одного автопортрета…

Вдохновленная, Нина поступила в институт. Студенческий билет открыл ей архивы библиотек — зарылась в знаниях, забыв о сверстниках, вечеринках и всём прочем.

Естественно, диплом был о нём. Правда, в своей работе Нина высказала собственное видение художника. Она утверждала, что гению Феррано помогла раскрыться любовь

к женщине, к некой Лине, ведь именно после знакомства с ней он и обратился к портретной живописи, обогатил свои картины фантастическими мотивами.

Академики, конечно, поулубались в усы, но «отлично» поставили.

Вскоре после получения диплома, родители Нины умерли, и она осталась одна. Вернее — нет! У неё ведь был Феррано.

И вот Феррано везли в её город.

Она сама распаковала картины. Вот его серия «Окна Италии». Вот портрет Лины. Вот множество других портретов людей знатных и простых. И, наконец, его «Мертвая женщина». Нина захлебывалась от счастья.

Кое-как взяла в себя в руки, ведь нужно подготовить выставку! Нина засуетилась, заметалась, стараясь поспеть за рабочими.

Конечно же, она группировала картины так, как сама чувствовала их. В одном зале разместила все ранние картины Феррано. Во втором — наиболее знаменитые его работы, сделав центром композиции портрет Лины. «Мертвую женщину» Нина оставила в одиночестве.

Наконец настал день открытия выставки. По случаю, Нина старательно уложила волосы, подвела губы и даже одела купленное заранее ужасно дорогое (по её меркам) платье.

Хотя само открытие ей не понравилось. Прессы могло быть и побольше, да и прийти чиновники позначительнее, но в принципе была довольна: она ведь могла теперь весь день говорить только о Феррано.

Он появился в предпоследний день выставки.

Нина не сразу обратила на него внимание, хотя мужчина был красив — высокий, черноволосый. Он не присоединился к группе, бродил по залам, бросая короткие взгляды на картины. Нина заметила его лишь тогда, когда он — о! святотатство! — протянул руку к одному из портретов.

— Пожалуйста, не трогайте! — кинулась она.

Мужчина одернул руку.

— Простите.

Нина смягчилась.

— Феррано был величайшим художником своего времени… — начала она, но мужчина прервал:

— Величайшим? Не надо так громко! Он был небрежен.

Нина оскорбилась, а незнакомец, словно не заметив этого, продолжил:

— Смотрите, вот здесь! — Он указал на одну из картин из цикла «Окна Италии». — Самый обыкновенный дом, бедный квартал, множество окон и всё такое. По замыслу здесь должен быть вечер, но вот эту часть, — незнакомец ткнул пальцем, — художник рисовал утром, а свет после не исправил. Понимаете? Небрежность. — Он улыбнулся.

— О! — только и сумела сказать Нина.

— А вот здесь… — Незнакомец сам провел молодую женщину по залам, указывая на ходу ей на те или иные недочеты картин. Нина была очарована: о многом не знала даже она!

— Скажите, а почему картины висят так? — спросил вдруг незнакомец.

— Что Вы имеет в виду? — удивилась Нина.

— Ну, насколько я знаю, академики выделяют периоды в творчестве Феррано несколько иначе.

Нина, краснея, пояснила.

— Думаете?

Нина кивнула, незнакомец почему-то улыбнулся.

— А вот эта картина, — он указал на «Портрет мертвой женщины», — почему она висит отдельно?