Ферн
Шрифт:
– Что же случилось?
Она представила все так живо, будто это происходило с ней вновь. Она вздрогнула. Если бы у нее хватило смелости, она попросила бы Мэдисона обнять ее.
– Он выпрыгнул из темноты в том месте, где находится бизонье лежбище, и, прежде, чем я поняла, что происходит, стащил меня с лошади на землю. Я плохо видела в темноте, да я и не старалась приглядываться. Я хотела одного – вырваться и убежать.
Она видела, как эта зловещая фигура появляется из кромешной мглы. Она запомнила только его голос. Он звучал,
– Он был жестокий. Ему нравилось делать мне больно. Он разорвал на мне рубашку. Он целовал меня всю и хватал меня.
– Как Трои нашел тебя?
– Он возвращался домой после игры в карты. Если бы он не был так пьян, он бы поймал его. Но мне на это было наплевать. Я была рада уже тому, что он избавил меня от этого насильника.
– И ты держала все это в себе долгие годы.
– А что мне еще оставалось? – спросила она, повернувшись к нему.
– Думаю, что делать тебе было нечего, но теперь позволь мне помочь.
– А что ты можешь сделать?
Мэдисон всегда гордился тем, что мог разрешить любую проблему, но здесь он, кажется, действительно ничего не мог поделать. То, что произошло, произошло, и ничего тут не поделаешь. Ферн придется жить с этим до конца своих дней. И что бы он ни предпринял, этого уже не изменишь.
Но он хотел, чтобы она знала, как он сочувствует ей и что его чувства к ней останутся неизменными.
– Я не знаю, – признался он, – но я что-нибудь придумаю. А пока ответь мне на один вопрос.
– Какой вопрос? – Она насторожилась.
– Ты решила, какое платье оденешь на вечеринку? Оно должно быть необычным. Я хочу, чтобы все увидели, что ты красавица.
Ферн засмеялась, потому что вопрос был совершенно неуместен после той темы, которую они только что обсуждали.
– У меня есть другие дела, которые я должна уладить, прежде чем займусь этим платьем, – ответила она, и он заметил, как все ее напряжение исчезло. Теперь если она не убьет его, когда приедет на ферму и увидит, что он там сделал, может быть, он наберется смелости и скажет ей, что любит ее.
– Он купил дом Прутта, – объяснял Пайк. – Дом разобрали на части и погрузили на телегу. Заняло всего пару часов, чтобы собрать его.
– Но амбар? – спросила Ферн, с удивлением рассматривая строение из недавно срубленного леса.
– Я выписал его из Канзас Сити, – объяснил Мэдисон. – В разобранном виде амбар привезли по железной дороге. За день мы его тут собрали.
Оба строения были не очень большими, но в доме был пол, чугунная плита и даже мебель. Амбар был достаточно велик, чтобы вместить несколько кур, свиней и корову.
– Зачем ты все это сделал? – спросила она.
– Я хотел, чтобы у тебя был свой дом.
– Но ты же хотел заставить меня жить у миссис Эббот.
– Мне не хотелось, чтобы ты жила там помимо своей воли.
Ферн слегка покраснела, взглянув на Пайка и Рида.
– Они думают, что ты виноват передо мной и пытаешься загладить свою
– Сначала я хочу поговорить с тобой.
Она взглядом дала понять, что не хочет разговаривать с ним.
– Только несколько минут. Наедине.
– Займитесь каким-нибудь делом, – сказала она Пайку и Ридом. Мэдисон начинал раздражать ее. – Я приду через пять минут.
– Я думаю, мне надо спешить, а то тебя свиньи заждутся. А у кур случится нервный срыв. У кур бывают нервные срывы? – спросил он.
– Прости, если я говорила с тобой резко, – извинилась Ферн, улыбаясь тому, как глупо себя ведет, – но воспоминания о той ночи расстроили меня. Я в чертовски затруднительном положении, а ты только и знаешь, что разговариваешь со мной. Мы целыми днями говорим и говорим. Что ты еще хочешь мне сказать?
– Я хочу сказать, что люблю тебя.
Ферн замерла. Она знала, что любит Мэдисона, она знала об этом уже давно, но не могла и думать о том, что он любит ее. Она думала, что он интересуется ею от скуки. Она допускала, что чуть-чуть нравится ему.
На самом деле, в течение последнего времени она постоянно думала о том, что будет делать после того, как он уедет в Бостон. Она не хотела рассказывать ему про ту кошмарную ночь, когда ее хотели изнасиловать, частично из-за того, что ей не хотелось углублять отношения, у которых не было будущего.
Но Мэдисон сказал, что любит ее, и она была в полной растерянности.
– Я думал, что удивлю тебя, – сказал Мэдисон. В его голосе звучала обида. – Я думал, что ты можешь потерять дар речи после моего признания. Но я не предполагал, что ты так испугаешься. На тебе лица нет.
– Я не ис-спугалась, – заикалась от волнения Ферн. – Я просто шокирована.
Удивительно. Неправдоподобно. Невероятно. Ни одно из этих слов не могло передать того, что чувствовала Ферн. Может быть, была удручена. Ведь Мэдисон на самом деле не любит ее. Он спутал жалость к ней с любовью. Он жалел ее из-за утраты отца, потери фермы и того ночного происшествия, о котором она ему наконец рассказала. Но если бы даже он и любил ее из этого все равно ничего бы не вышло. Она не может выйти за него замуж. Это она понимала прекрасно. Она уже давно смирилась с этим.
– Ты хочешь что-то сказать? – спросил Мэдисон.
– Я не знаю, что сказать.
– Обычно в таких случаях говорят: я тоже тебя люблю. Но судя по выражению твоего лица, ты этого не скажешь.
– Нет… Я имею в виду… Видишь ли… Я шокирована.
Она не могла сказать ему, что уверена в том, что он ее не любит, и не могла сказать ему, что сама всем сердцем любит его, но не может выйти за него замуж.
– Ты мне раньше такого не говорил.
– До сегодняшнего дня я не был уверен.
– У меня не было времени подумать об этом.