Чтение онлайн

Я втянула в себя воздух, готовясь соврать, но по глазам рыбака поняла, что он меня раскусил. Ему все было ясно.

— Сбежала, значит. С молодыми такое бывает, — сказал он, затягиваясь. — Тут главное знать, откуда она деру дала. Если скажете, я, может, и соображу, где ее лучше искать.

— Она была в «Эджхилле», — сказала я.

— И сделала оттуда ноги? — Он говорил как настоящий житель Род-Айленда, проглатывая последние слоги и обрывая слова.

— Отказалась от лечения.

— Значит, или программа не по нутру пришлась,

или страховка кончилась. Дело известное. У меня самого там несколько приятелей прокантовались четыре-пять дней, да и свалили — страховщики платить отказались. Толку, конечно, от такого с чайкин клюв.

— Ее не устроила программа, — подтвердила я.

Он снял свою запачканную шапку и пригладил назад непослушные черные волосы.

— Вы, наверное, ужасно переживаете, — сказала женщина. — Давайте я вам кофе наведу.

— Спасибо, не надо.

— Кто так быстро выходит, обычно опять за выпивку или наркоту принимается, — заметил рыбак. — Вы уж меня извините, но что есть, то есть. Она, наверное, устроилась куда-нибудь официанткой или барменшей, чтобы поближе к своему зелью. Да и платят тут в ресторанах прилично. Я бы на вашем месте заглянул в «Кристис», в «Черную жемчужину» на Банистерской пристани, в «Энтони» на Уэйтской…

— Я везде уже была.

— А в «Белой лошади»? Там хорошо зарабатывают.

— Где это?

— А вон там. — Он указал в сторону от океана. — За Мальборо-стрит, там еще мотель рядом.

— Подскажите еще, где бы она могла остановиться? — попросила я. — Денег у нее скорее всего немного.

— Милочка, — сказала женщина, — знаете, куда еще стоит зайти? В Морскую ассоциацию. Тут рядом, вы наверняка прошли ее по пути сюда.

Рыбак прикурил очередную сигарету и кивнул:

— Точно, стоит попробовать. Оттуда и начните. Там тоже и официанток набирают, и на кухне девчонки работают.

— А что это? — спросила я.

— Место, куда рыбак может пойти, если совсем на мели. Типа хостела. Наверху комнаты, есть своя столовая, кафетерий.

— Она от католической церкви. Вам стоит переговорить с отцом Огреном, тамошним священником.

— Есть какая-то причина, по которой молодая девушка пойдет именно туда, а не в другие места, о которых вы говорили? — спросила я.

— Она туда пойдет, — объяснил моряк, — если и вправду решила завязать с выпивкой. Пить там нельзя, нет. — Он помотал головой. — Самое место для того, кто не закончил лечение, но не хочет возвращаться к бутылке или дури. У меня много корешей там перебывало, да и сам я как-то раз туда угодил.

Дождь лил с такой силой, что вода, шумно обрушиваясь с нависшего неба, брызгами отлетала от мостовой. Ноги у меня промокли до колен, я замерзла и проголодалась, и мне некуда было идти — в таком состоянии люди обычно и появлялись на пороге Морской ассоциации.

Кирпичное здание походило на небольшую церковь. Перед фасадом стояла доска с написанным мелом сегодняшним меню и висел плакат «МЫ РАДЫ ВСЕМ». Внутри за стойкой

расположились несколько мужчин, прихлебывавших кофе. Другие разместились в скромной столовой прямо напротив входной двери. При моем появлении на липах, отражавших годы труда в непогоду и злоупотребления алкоголем, промелькнул легкий интерес. Официантка, примерно одних с Люси лет, спросила меня, не хочу ли я поесть.

— Я ищу отца Огрена, — объяснила я.

— Здесь он не появлялся, но вы можете посмотреть в часовне или библиотеке.

Я поднялась по лестнице и вошла в маленькую часовенку, в которой не оказалось ни души, за исключением изображений святых на оштукатуренных стенах. Внутри было очень красиво — на скамьях подушечки с вышивкой на морскую тематику, пол из разноцветного мрамора украшен изображениями ракушек. Я неподвижно стояла, рассматривая святого Марка, держащегося за мачту, святого Антония Падуанского, благословляющего обитателей вод, и апостола Андрея, забрасывающего сети. Выше на стене были начертаны слова 106-го псалма:

«Он превращает бурю в тишину, и волны умолкают.

И веселятся, что они утихли, и Он приводит их к желаемой пристани».

Я опустила руку в большую морскую раковину со святой водой и перекрестилась. Помолившись перед алтарем, я опустила пожертвование в плетеную соломенную корзинку, оставив там банкноту за себя и Люси и четвертак за Эмили. За дверью раздавались веселые голоса и посвистывание поднимавшихся и опускавшихся по лестнице постояльцев. Сверху по крыше глухо барабанил дождь, за окнами, в которых ничего нельзя было разобрать, слышались крики чаек.

— Добрый день, — произнес позади меня спокойный голос.

Обернувшись, я увидела одетого во все черное отца Огрена.

— Добрый день, отец, — ответила я.

— Я вижу, вы много ходили под дождем. — У него было мягкое, кроткое лицо, глаза светились добротой.

— Я ищу свою племянницу, отец, и совсем отчаялась.

Долго рассказывать о Люси мне не пришлось. Я едва закончила описывать ее внешность, как поняла, что она ему знакома, и сердце мое затрепетало.

— Господь милосерден, — с улыбкой сказал он. — Он направил вас сюда, как направляет всех тех, кто ищет тихую пристань. Вашу племянницу Он привел к нам несколько дней назад. Думаю, она сейчас в библиотеке. Я поручил ей заняться каталогизацией книг и прочими делами. Она очень умна и уже загорелась мыслью все там компьютеризировать.

Мы нашли Люси в окружении потрепанных книг в тускло освещенной комнате со стенами, обшитыми темными деревянными панелями. Она сидела ко мне спиной за длинным и узким столом. Перед ней лежал только листок бумаги — как настоящему композитору под силу сочинять прекрасные мелодии в полной тишине, так и она легко могла программировать без компьютера. Мне показалось, что она слегка похудела. Отец Огрен легонько потрепал меня по руке и тихонько прикрыл за собой дверь.