Чтение онлайн

С сенатором Фрэнком Лордом мы ходили в одну и ту же католическую школу в Майами, хотя и в разное время — он был намного старше. Потом, когда я работала в отделении судебно-медицинской экспертизы округа, а он занимал пост окружного прокурора, между нами установились дружеские отношения. К тому времени как он стал губернатором, а затем членом конгресса, я уже давно покинула город моего детства, и наше сотрудничество возобновилось лишь с назначением его главой юридического комитета сената.

В свое время Лорд попросил моей консультации в связи с

всеобъемлющим законопроектом в области уголовного права. Мне тоже однажды потребовалась помощь сенатора. Люси и не знала, что в высших сферах у нее есть ангел-хранитель. Без его вмешательства она вряд ли получила бы разрешение на работу в академии, которая засчитывалась ей как стажировка. Я просто не знала, как рассказать Фрэнку о случившемся.

В полдень я сидела на роскошной кушетке с атласной обивкой в холле с ярко-красными стенами, персидскими коврами и ослепительно сиявшей хрустальной люстрой. Снаружи, из отделанных мрамором коридоров, доносились голоса, а время от времени в дверь заглядывал случайный турист, надеясь хоть краешком глаза увидеть в обеденном зале сената кого-нибудь из политиков или других знаменитостей.

Точно в назначенное время Лорд энергичным, пружинистым шагом вошел в зал и коротко, немного скованно обнял меня — он был славным, застенчивым человеком, и его всегда смущало публичное проявление чувств.

— Я тебя испачкала, — сказала я, стирая помаду с его щеки.

— Зря убрала — коллегам будет нечего обсудить.

— Ну, думаю, у них и без того хватает предметов для обсуждения.

— Кей, ты не представляешь, до чего приятно тебя видеть, — произнес он, ведя меня в обеденный зал.

— Так уж и приятно, — кокетливо ответила я.

— Ну разумеется.

Мы заняли столик перед витражным окном с изображением Джорджа Вашингтона верхом на коне. В меню я заглядывать не стала — там сто лет ничего не менялось. Лорд, как всегда, выглядел безупречно: высокий, подтянутый, синеглазый, с аккуратно уложенной седой шевелюрой. Он питал слабость к элегантным шелковым галстукам и старомодным штучкам вроде жилеток, запонок, карманных часов и галстучных булавок.

— Так что привело тебя в столицу? — спросил он, раскладывая льняную салфетку на коленях.

— Надо проанализировать кое-какие улики в лабораториях ФБР, — объяснила я.

Он кивнул.

— Работаешь над тем убийством в Северной Каролине?

— Да.

— Этого психа нужно остановить. Думаешь, он все еще там?

— Не знаю.

— Кажется, оставаться ему вроде бы незачем, — продолжал Лорд. — Логичнее куда-нибудь уехать и на какое-то время залечь на дно. Хотя, конечно, поведение таких нелюдей обычной логике не поддается.

— Фрэнк, — сказала я, — Люси попала в беду.

— Я сразу понял, что что-то не так, — невозмутимо заметил он. — У тебя это на лице написано.

Он внимательно слушал меня на протяжении получаса, и я была безгранично благодарна ему за терпение. Желающих, чтобы сенатор уделил им минутку-другую, и без меня было немало, а в тот день ему предстояло

еще и несколько голосований.

— Ты замечательный человек, — с чувством сказала я. — А вот я тебя подвела — попросила об услуге, чего не делаю почти никогда, и вот как все обернулось.

— Она действительно виновна? — спросил Лорд. Поджаренные на гриле овощи он оставил почти нетронутыми.

— Я не знаю. Улики говорят против нее, — ответила я. У меня вдруг запершило в горле. — Сама она утверждает, что ни при чем.

— И раньше она никогда тебя не обманывала?

— Мне так казалось. Однако недавно обнаружилось, что о некоторых важных сторонах своей жизни она мне никогда не говорила.

— А ты спрашивала почему?

— Она дала понять, что есть вещи, которые меня не касаются, а мне очень не хочется ее осуждать.

— Кей, если ты опасаешься, что осуждаешь ее, вероятнее всего, так и есть на самом деле. И Люси почувствует это, вне зависимости от того, будешь ты что-то говорить ей или нет.

— Мне никогда не доставляло удовольствия брать на себя роль ментора, — тоскливо сказала я. — Но что делать, если Дороти — ее мать и моя единственная сестра — слишком эгоцентрична и слишком любит мужчин, а потому не уделяет дочери достаточно внимания.

— И теперь, когда Люси попала в беду, ты боишься, что тут есть и твоя вина.

— Разве что подсознательно.

— Такие страхи редко бывают осознанными — они закрадываются в душу как будто помимо рассудка. Единственный способ избавиться от них — осветить все закоулки. У тебя хватит на это решимости?

— Да.

— Хочу напомнить, что, спросив, ты должна быть готова принять ответы.

— Я знаю.

— Предположим, Люси невиновна, — сказал он.

— И что тогда? — спросила я.

— Если в лабораторию проникла не Люси, значит, это сделал кто-то другой. Возникает вопрос — для чего?

— А у меня возникает другой вопрос — как? — заметила я.

Он жестом попросил официантку принести кофе.

— В первую очередь нужно определить именно мотив. Какой мотив может быть у Люси? И какой — у кого-нибудь еще?

Самым простым ответом были деньги, но мне он не казался верным. Я так и сказала Лорду.

— Деньги означают власть, Кей, а власть — главное, что есть в мире. Нам, грешным, ее всегда не хватает.

— Да уж. Запретный плод.

— Вот именно. В нем источник всех преступлений, — добавил он.

— Подтверждение сей прискорбной истины ежедневно доставляют мне на носилках, — согласилась я.

— И что это дает нам применительно к нашей проблеме? — Он помешал сахар ложечкой.

— Дает мотив.

— Ну разумеется. Власть — вот в чем дело. Так чего бы ты хотела от меня? — спросил мой старый друг.

— Против Люси не выдвинут никаких обвинений, если не будет доказано, что она что-то похитила из ТИКа. Но ее будущее уже разрушено — по крайней мере в плане карьеры в структурах правопорядка или в любых других организациях, где проверяют биографии сотрудников.