Ферма Гринфингерс

Прямо за виллой в конце длинного ряда выставочных коттеджей простирался широкий луг, весь усыпанный золотистыми лютиками. Сьюзан знала, что ей не следует думать о прекрасных австралийских лугах, но, тем не менее, она ловила себя на том, что не может отвести от них взгляда, стоя у окна английской виллы. Это, конечно, был австралийский пейзаж, мало напоминающий с детства любимые улочки, хотя мистер Фергис, английский представитель, утверждал, что нарциссы и розы, растущие в «Гринфингерсе» гораздо более красивы, нежели в Англии.

Стоя

на цыпочках, Сьюзан могла видеть красную крышу «Гринфингерса». На языке аборигенов это место называлось «акуна», то есть «вода». Земельные владения, принадлежащие этой ферме, тянулись до извилистой реки, берега которой образовывали пять полуостровов, напоминающих пальцы на руке. Ферма имела хорошую репутацию, ибо все, что там сажали Турлсы, пышно разрасталось. Таким образом, это урожайное местечко получило название «Гринфингерс», что звучало примерно как «пять зеленых пальцев».

Легкий стук женских каблучков послышался в коридоре, и Сьюзан отошла от окна поприветствовать Линн Ферроу, которая жила рядом, в австралийском бунгало.

В течение нескольких месяцев Сьюзан рассказывала студентам и просто любителям достопримечательностей, как ее сородичи-англичане ведут жилищное строительство. За время работы у нее сложились хорошие отношения со многими коллегами: датчанами, шведами, американцами, но особенно она подружилась с австралийкой Линн. Сьюзан было жаль расставаться со своей подругой, но выставка закрывалась. Сегодня последний день. На следующей неделе коттеджи будут разобраны, и она должна подумать о возвращении домой. Десять дней пребывания в меблированных комнатах мисс Перси, заказанных специально для нее, уже закончились, и Сьюзан необходимо теперь подыскать гостиницу, чтобы дождаться следующего на родину корабля. Подумав об этом, она тяжело вздохнула.

Линн уже удобно расположилась в кресле и насмешливо посмотрела на англичанку.

– Ты мечтала, стоя у окна, Сьюзан, я заметила. Не говори, что ты сожалеешь о времени, проведенном здесь.

– Конечно, нет! Все было просто замечательно! Но, Линн, я думаю, надо собираться. Кроме того, выставка не может длиться вечно. Нет, я говорю не то… Я хотела сказать, что теперь у меня нет ни дома, ни работы…

– Ты хочешь сказать, что не готова к отъезду?

– Мне просто не верится в это.

– Почему бы тебе не остаться на время?

– Но как? Моя работа закончена. К тому же, как я смогу здесь устроиться? Комнаты мисс Перси были заказаны моими работодателями в Англии. Она уже начинает беспокоиться, поскольку я около двух недель откладываю отъезд. Конечно, можно упросить ее и остаться здесь ненадолго, но я не решаюсь. Наверное, я не очень настойчивая, а потому готова освободить жилье по первому же требованию.

Линн все еще насмешливо смотрела на нее.

– Готова с тобой поспорить. Ты приехала сюда одна, взялась за совершенно новую для тебя работу и прекрасно справилась с ней, спроси мистера Фергиса…

Сьюзан немного помолчала, а потом произнесла:

– Это разные вещи.

– Но почему?

– Мне было необходимо приехать сюда, а теперь я вынуждена возвращаться.

– Ничего подобного, – заспорила Линн.

Но у нее не

было привычки совать нос в чужие дела, и поэтому она решила больше не обсуждать эту тему. Выдержав некоторую паузу, Линн вдруг загадочно произнесла:

– Ты не поверишь, Сьюзан, мистер Фергис хочет увидеться с тобой.

– Но у меня же через пять минут последняя экскурсия…

– Все беру на себя. Эти выпускники Архитектурной академии знают больше о твоем милом домике, нежели ты сама.

– Это моя последняя экскурсия, – грустно повторила Сьюзан. – Но ты всегда можешь убедить, Линн.

– Еще бы! – Ее глаза игриво засверкали. – Поспеши, Сьюзан. Чай был уже на столе, когда я вышла из офиса мистера Фергиса.

– Да?

– Ты обдумаешь все, не так ли? Я не прощаюсь с тобой. Более того, надеюсь, что ты будешь моей свидетельницей на… когда Терри и я…

Сьюзан, казалось, пропустила последние слова, сказанные Линн.

– Обдумаю, – что? – спросила она.

– Я сказала, чай был на столе. Ладно, сейчас придут студенты. Если ты не испаришься, я покажу им ящик стола, который не открывается, и ту дверь, которая захлопывается с треском каждый раз, когда ее оставляют открытой.

Сьюзан со смехом выбежала из дома и помчалась по длинной дороге вдоль аккуратных вилл в офис, принадлежащий директору выставки Эдмунду Фергису.

– Вы как раз вовремя, мисс Ройден, – приветствовал ее Фергис, разливая чай.

Сьюзан приняла чашку и вопросительно посмотрела на хозяина офиса. Она знала, что шеф пригласил ее не на чай. И он не заставил себя долго ждать.

– Надеюсь, у вас все в порядке?

– Не совсем.

– Я так и думал… Вы бы хотели задержаться в Австралии, не так ли?

– Да, – ответила Сьюзан тихо.

Она посмотрела в окно, через золотистый луг, и ее взор остановился на красной крыше фермы «Гринфингерс».

«Я не хочу уезжать, по крайней мере, сейчас, – подумала она, – и не должна ехать. Мой приезд может оказаться роковым… Я уже все обдумала. И пришла в себя еще до того, как приехала сюда, но если я вернусь очень быстро, то рискую испортить отношения между Хоуп и Стивеном. Хоуп такая впечатлительная. Она, должно быть, подумает, что я поспешила вернуться назад, потому что меня еще беспокоит…»

Она все еще смотрела на красную крышу, но, казалось, не видела ее. Перед ее глазами возникла сцена того памятного вечера, когда она решила уехать в Австралию, попробовать себя на новой работе и не возвращаться в Англию до тех пор, пока Хоуп и Стивен не признаются друг другу в любви и не поженятся. Хоуп была ее старшей сестрой, а Сьюзан в то время считала себя невестой Стивена. Она познакомилась с ним, когда Хоуп уехала на каникулы, и они решили обручиться за день до возвращения сестры. В свои двадцать лет Сьюзан была очень наивна в любовных вопросах и не могла заметить происходящего между ее старшей сестрой и тем учтивым, внимательным мужчиной, за которого она собиралась выйти замуж. Все поняла Брауни, опекающая сестер с тех пор, как их родители погибли в результате несчастного случая. Брауни воспитывала их в необычайной строгости, не мешающей ей, однако, от всей души любить обеих сестричек.