Чтение онлайн

— Скоро ты увидишь смерть врага, — сказал Тарик и тронул лошадь вперед. Пора было начинать.

Он спускался вниз, к своей пехоте. Как всегда, в черном балахоне, под которым скрывался богатый чешуйчатый панцирь, снятый им с какого-то мертвого гота. Драный плюмаж с любимого шлема он срезал. Обернул шлем черной тканью по арабской моде. Хотел было нарисовать на своем флаге слова из Священной Книги, так как это делали воины Пророка. У них выходило красиво и грозно. Но вспомнил, что, кроме него, истинно верующих среди берберов не так уж и много. И раздумал. Его разношерстное войско шло в бой совсем по другим причинам.

Они были в низине, перед холмами. Пять тысяч новобранцев, уже успевших

надеть немудреные войлочные доспехи и взять длинные копья. Большие круглые щиты Тарик увидел далеко не у всех, а это значило, что в случае обороны шансы его основного отряда близки к нулю. Они должны были только нападать.

Он ехал мимо их неправильного строя и вглядывался в голодные глаза. Они замолкали, когда он приближался, и начинали напирать друг на друга, стараясь быть поближе.

Наконец Тарик остановился. Оглянулся назад. Авангард королевской армии — вспомогательная пехота и легкая конница — уже переходил реку, растекаясь по равнине.

Новобранцы ждали. Им надо было что-то сказать.

И тогда Тарик прокричал:

— Воины! Вам нет пути назад! Позади вас море! За морем — ваши голодные семьи! А впереди, — Тарик дернул поводья так, что конь заржал, встал на дыбы, — впереди враг! Он закован в сталь с головы до ног. И его много! Но он труслив, слаб и ничтожен. Его правители воюют друг с другом. Его народ — это стадо баранов, которое ждет, когда его остригут и освежуют. Не думайте, что они пришли бить вас! Они пришли сюда, чтобы отдать в ваши руки свои города, свое богатство и своих женщин! Не разочаруйте их. Скоро вы будете купаться в их роскоши, а их нежные дочери будут делать все, что вы захотите. О! — Тарик засмеялся. — Знайте, их дочери уже готовы, они прекрасны, как гурии, их тела умащены маслами, они лежат на мягких шелках и ждут, когда вы придете к ним.

Голодное воинство заревело, подаваясь вперед.

— Вам предстоит великое испытание, и нет для вас иного спасения, чем смелость. Знайте, я всегда буду впереди! Я всегда буду с вами! Вперед!

Конь Тарика испуганно прянул, когда многотысячная людская масса, выставив копья, ринулась с места. С холма уже спускалась гвардия и часть племенной конницы во главе с большинством вождей. Тарик послал коня в галоп, приближаясь.

— Я же сказал — все! Все вперед, в центр! Клином! Если кто останется, сам зарежу!

Вестовые тут же погнались за отстающими. Кто-то еще прохлаждался на холмах, кто-то спускался медленно, недоумевая от такой тактики. Берберы в лоб никогда не воевали. Но это был единственный вариант. Пробиться вперед, к королевской ставке, разрезать центр готского войска, добраться до короля и посмотреть, что будет дальше. Воевать по старинке, носясь взад-вперед по полю в надежде, что лучники не достанут, при пятикратном вражеском перевесе означало неминуемую смерть.

Наконец оба фланга стронулись с места, набирая скорость, выставив длинные копья и на ходу перестраиваясь в некое подобие клина. На холмах никого не осталось. Пути назад больше не было.

Когда гвардия с воплями и разноплеменным ревом догнала посреди поля ряды наступающих новобранцев, Тарик увидел, как впереди, у самой реки, его передовая конница уже врезалась в строй готской пехоты.

— Скажи, мы точно не изменники? — Второй мучился этим вопросом уже третий день.

Первый вздохнул.

— Конечно, нет. Какие мы изменники? Кому мы изменяем? Родериху? Так он узурпатор. Он отнял у нашего рода трон. Мы его должны вернуть. Вот комит Септема — тот изменник. Ни за что ни про что навел сюда берберов. А мы не изменники. Мы монархи. Мы власть. Берберы получат свое золото и уйдут. А мы останемся.

Их отряды занимали правый

фланг, небольшой, но широкий холм, полого спускающийся к берегу. Холм зарос редколесьем, что позволяло перестраиваться незаметно. Теперь их тяжелая конница своим фронтом смотрела прямиком в открытую брешь между королевской ставкой и тылом центральной пехоты.

За последнюю неделю их воинство увеличилось почти в два раза. К собственным поместным войскам и закаленным в мятежах наемникам прибавились новые части, щедро купленные на берберское (то есть награбленное) золото. Моральная подготовка командиров прошла накануне. Когда сотники услышали, что в случае успеха могут стать гвардией нового короля, их воодушевлению не было предела. Правда, возроптал один из милленариев-тысячников. Его пришлось удавить. Теперь все посвященные в оба глаза смотрели за подчиненными, дабы никто не исчез с позиций. Рядом стоял верный десяток легкой кавалерии, готовый в случае чего догнать беглецов и уничтожить, чтобы не разболтали.

Время близилось. Это Первый хорошо понимал, глядя, как вытягиваются клином наступающие берберы. Их конный авангард разрезал легкую пехоту, как нож масло, проникая вперед все глубже, махом проскочил узкую реку, подняв тучу брызг. На какое-то мгновение над полем брани встала радуга. Затем подоспела тяжелая конница, сияя трофейными доспехами. Она смяла остатки ополчения, разом продвинулась вплоть до основных сил королевского центра и там остановилась, напоровшись на выставленные копья. Когда подошла берберская пехота, фронт не выдержал и стал поддаваться. Центр быстро отступал, и боевой порядок уже походил на выгнутый полумесяц. Края заворачивались, окружая берберов. Позади пешего фронта пришла в движение королевская гвардия, она вытягивалась вдоль холма, подставляя незащищенный фланг.

Тогда Первый поднял руку.

Тяжелая кавалерия далеко не самого главного претендента на престол медленно тронулась с места, вниз. Старательно держа строй, продвигаясь сквозь редколесье и постепенно набирая скорость.

Когда правый фланг короля внезапно обрушился на его собственные позиции и смял гвардию, Улиас наконец понял, на что рассчитывал Тарик, принимая открытый бой. Внезапная измена вызвала панику. Королевские позиции разваливались на глазах, раздробленные с двух сторон тяжелой конницей. Гвардия Родериха отступала к ставке, и теперь уже было видно, как бегут оставшиеся в одиночестве крылья королевской пехоты. Левый фланг конницы стоял на месте, не зная, что делать и кто против кого воюет. Зато появившиеся только что на краю поля новые войска сразу оценили ситуацию и уже перестраивались, уходя назад, в лес, подальше от поля битвы. Затем побежал центр. Улиас увидел, как редеют вымпелы над королевской ставкой. Берберский клин настойчиво пробивался туда, и его уже никто не мог остановить.

Улиас вернулся к своему прежнему занятию. Вот уже битый час он пытался разрезать веревки краем собственного изуродованного доспеха. Наконец ему это удалось.

Вокруг никого не было. У балдахина догорал костер и бродили бесхозные лошади. Он выбрал самую молодую и норовистую.

Он ехал долго, не разбирая дороги, пробираясь на восток через кустарник, мелкие речки и рощи, подальше от боя. Надеясь выбраться рано или поздно на дорогу, соединяющую побережье и Толетум. С Родерихом все было кончено, он был уверен. Сейчас уже был новый король, неведомый ему, тот, что стоял за правым флангом тяжелой кавалерии. Надо было скорее пробраться во дворец, пока новый хозяин не заявился туда со своими союзниками. Внезапно его резанула страшная мысль, что Родерих мог держать Флорию при ставке, в обозе. Он хотел было повернуть, но тут услышал впереди какой-то шум.