Чтение онлайн

Я качаю головой.

– Это не порно, а романтика. Женщина пытается помочь сломленному парню. Она видит, что он хороший человек, хотя герой это отрицает на протяжении почти всей книги.

Ксавьер откидывается на подушку и прячет одну руку за голову. Я не должна, но позволяю своему взгляду блуждать по напряжённым мышцам его бицепса и груди. Он так красив, что трудно не смотреть на это тело, которое является произведением искусства.

– Вот в чём проблема с женщинами в художественной литературе. У них всегда есть человек, которого надо исправлять.

Почему это не может быть птенчик, которого совращают, для разнообразия?

– Есть много великих произведений на эту тему, – отвечаю я.

– Не так много, как мужчин, имеющих проблемы, – он отстреливается. – Все вы, женщины, читаете эти книги и молитесь, чтобы найти «верхушку айсберга», которую вы можете «излечить», когда реальность такова, что большинство мужчин не говорят о своих проблемах по весомой причине. Лучше оставить прошлое в прошлом, а не копаться в старом дерьме.

Меня оглушает догадка, он говорит о чём то большем, чем просто о вымышленных персонажах. Он никогда не хочет говорить о своей семье, и на это у него есть свои причины.

– Что может работать некоторое время, но, ты конечно же не веришь, что отрицание является лучшим способом для решения проблем.

Он качает головой.

– Конечно, я так не думаю. Иногда пинок под задницу также хорошо работает на человека, когда что-то происходит.

Я сажусь лицом к нему. Может быть сейчас подходящее время, чтобы попытаться заставить его открыться мне.

– Ты говоришь о текущих событиях. Я говорю о старых проблемах, из-за которых ты не можешь не оглядываясь идти дальше.

Он смотрит своим ярким синим взглядом на меня, и моё сердце колотится.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, Анна, но это не сработает.

Полный провал.

– Не понимаю, о чём ты говоришь.

Ксавьер спрыгивает с кровати, и идёт к своему чемодану. Он шарит в одежде, вытаскивая пару джинс, носки, и футболку.

Каждый раз, когда я чувствую, что нащупала что-то, он закрывается от меня и убегает.

– Куда ты собираешься? Мы разговариваем.

Он торопится, резко натягивая одежду, быстро обувает ботинки.

– Я уже говорил тебе раньше, что не обсуждаю своё прошлое.

– Почему? – Я спрашиваю из любопытства, запутавшись, что могло бы быть так плохо, что он не рассказывает ничего о своём прошлом.

– Мои проблемы не такие, как в твоих книгах, Анна. Нет блядь, чертовой формулы, чтобы исправить меня. Моё дерьмо – чертовски реально. Это же не только в моей голове. Есть вещи, которые я пережил, поступки, которые я сделал … – Он замолкает и сжимает глаза, как будто это причиняет ему такую боль, что он даже не может думать об этом. – Я должен быть в тюрьме прямо сейчас, вместо того, чтобы сидеть здесь с тобой. Не думаю, что в течение одной секунды, я перестал быть монстром. Я не могу изменить, кто или что я есть. Я ненавижу тебя разочаровывать, но я не герой. Я, черт, злодей в этой истории.

– Да я и не пытаюсь исправить тебя! –утверждаю я, хотя в глубине души знаю, что он прав. С того

момента, как я с ним познакомилась, я пыталась понять его и оправдать свои чувства к нему.

– Как раз это и делаешь. Вбила себе в голову, что где-то у меня завалялись какие-то хорошие качества, которые я ещё не раскрыл. Ты слышишь себя? Это попахивает безумием! Я не похожу на тебя, Анна. В детстве у меня не было такой роскоши, чтобы заблудиться в некотором вымышленном мире. У меня не было времени, чтобы иметь чертово воображение, или мечтать. Всё, о чём я беспокоился – остаться в живых и выжить – в местах, о которых ты даже не слышала!

– Ты думаешь, что у меня всё было легко? Мой отец ненавидит меня. – Слёзы жгут глаза, но я отказываюсь позволить им упасть. – Ты знаешь, что это такое?

Ксавьер проводит пальцами по волосам и опускает голову уставившись в пол на мгновение, прежде чем повернуть свой ледяной синий взгляд на меня.

– Больше, чем ты можешь представить.

Его слова стучат в моём мозгу, и они разозлили меня.

– И я никогда не буду знать, потому что ты не говоришь мне ни черта о себе! Что-то выдаёшь маленькими порциями, но ты никогда не говоришь мне ничего правдивого. Как я должна быть другом и помочь тебе, если ты отказываешься открыться мне?

– Не вороши это, Анна. Просто отпусти. – Он повышает голос, и я вздрагиваю.

Я взбесила его? Ну, хорошо, потому что я тоже разозлилась.

– Нет!

Он сужает глаза и хватает свои ключи от номера.

– Мне не нужно это дерьмо!

Он направляется к двери, и пытается убежать. Но на этот раз я не позволю ему уйти.

– Мы ещё не договорили!

Желваки на челюсти шевелятся под кожей, когда он оборачивается ко мне лицом.

– А есть “мы”?

Я беру каждый дюйм своей воли, чтобы не протянуть руку и не взять его за руку, чтобы заставить его остаться здесь со мной, и закончить разговор.

– Куда ты собираешься?

– Я сваливаю. – Это всё, что он говорит, перед тем как поворачивается и толкает дверь.

Я подскакиваю, когда он хлопает дверью, не одарив напоследок даже взглядом.

Если я продолжу настаивать, то потеряю его – я знаю, это. Но я также не могу дружить с человеком, который скрывает важную часть себя от меня.

Я плюхаюсь на кровать и смотрю вверх на белый потолок. Я должна извиниться. Я не имею права совать нос в чужое дело, заставляя его рассказать мне то, что он не хотел, но я жадная. Я хочу знать всё о нём.

Я лежу без сна, глядя на будильник на тумбочке. Почти два часа ночи и Ксавьер до сих пор не вернулся.

Совсем плохо.

Он нуждается в отдыхе. Завтра во вторник «Напряжение» – мероприятие, в котором Ксавьер выступает. Его будут транслировать по телевидению. Он не будет достаточно подготовленным для выступления.

Я поднимаю свой телефон, размышляя позвонить ему или нет, когда вижу новое смс от отца. Я прижимаю телефон к своей груди. Я избегала его больше недели, но он был неумолим со своими сообщениями.