Феномен
Шрифт:
— И вы не будете против, если я решу поступать в магистратуру?
— Против? Милая, да твой отец не перестает хвалиться перед всеми друзьями, что его малышка собирается открывать свою школу по чирлидингу!
Улыбаюсь и плачу. Плачу и улыбаюсь. Господи, я сумасшедшая!
— Я люблю вас!
— А мы очень любим тебя. Дольше всех! Ведь ты наш первенец!
— Спасибо, мам. Я скучала.
— Я тоже, Лукреция. Ты прилетишь к нам летом?
— Да. Обязательно.
— Пойду обрадую отца.
— Ты не против, если я приеду не одна? — шепчу я.
— Не одна?
— Да.
— И как его зовут?
Вскидываю бровь.
— Как ты поняла?
— По твоему голосу. Он вдруг стал теплее.
Улыбаюсь.
— Его зовут Итан. И он вам понравится.
— Не сомневаюсь, милая. Приезжайте скорее! И выше нос! Ты же Руссо!
— Спасибо, мам.
— И тебе, что позвонила. Делай это чаще.
— Ладно.
Улыбаюсь, сбрасываю звонок и выдыхаю.
Я откладывала этот разговор, боясь осуждения. Но любовь родителей к ребенку — самое чистое и настоящее, что может быть в этой жизни.
Глава 35
— Я смотрел на тебя. Всегда смотрел на тебя.
— Джош, ты такой идиот!
(с) «Ну разве не романтично?»
Лу.
На часах уже половина двенадцатого. Я вернулась домой два часа назад, а Итана все нет. Звонить я ему не решаюсь. Писать тоже. Не хочу попусту нервировать себя. И его. Но все равно меряю квартиру шагами, пытаясь прогнать мысли о том, что он остался с ней.
Наконец в дверь раздается стук.
Подлетаю к ней и резко распахиваю.
Прямо передо мной стоит Итан. Его темные волосы взъерошены, губы сжаты в тонкую линию, и взглядом своих стальных глаз он прожигает меня.
— Нам нужно поговорить, — хрипло произносит он.
Тяжело сглатываю.
Что если он сейчас скажет, что вернулся к ней?
На ватных ногах отхожу от двери, пропуская его в квартиру, а затем закрываю ее и прижимаюсь к ней спиной, чтобы не упасть. Ноги не держат. Ноющая боль в груди распространяется по телу вниз, пронизывая каждую клеточку кожи. Чувствовать это невыносимо.
Итан садится на диван и опирается локтями о свои колени. Он сцепляет руки в замок, а затем шумно выдыхает:
— Сядешь рядом?
Не чувствуя ног, я подхожу к дивану и сажусь.
— Я видел тебя с Вуди, когда возвращался от Аманды, — хриплым голосом произносит Итан.
Сердце сжимается до боли. Пульс оглушительно стучит в висках. Накрываю ладонью его руки, сцепленные в замок, а другой рукой нежно касаюсь подбородка, без слов умоляя взглянуть на меня.
— Между нами ничего не было, — шепчу я, встречаясь с ним взглядом. — Он попросил меня подыграть, сделать вид, что мы все еще вместе. Ради его матери. Но я… я прервала эту дерьмовую комедию и призналась
— Ты правда так сказала?
— Да, — судорожно выдыхаю. — На мгновение я растерялась, но потом… потом поняла, что я не могу так поступить с… нами.
Итан закрывает глаза и шумно выдыхает. Тишина, воцарившаяся между нами, оглушает. В висках громко стучит сердце, удары которого раздаются как в замедленном съемке.
— Хорошо, — наконец отвечает Итан, а затем резко вскакивает на ноги и тут же поднимает меня с дивана.
Я вскрикиваю и хватаю его за шею, пока он несет меня в спальню.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь трахать тебя до утра.
Вскидываю бровь.
— Серьезные намерения.
Он усмехается, заносит меня в спальню и опускает ногами на пол.
— Где ты был так долго? — тихо спрашиваю я.
— Ездил на озеро.
— Зачем?
— Осматривал территорию, чтобы точно знать, где спрятать тело Дятла, на тот случай, если ты вдруг к нему вернулась.
Смеюсь.
— Как тебе в голову могла прийти такая бредовая идея?
— Ты ведь наверняка тоже волновалась и уже решила, что я вернулся к Аманде?
Прикусываю губу и отвожу взгляд. Итан мягко касается пальцами моего подбородка и притягивает к себе. Я жду, что он поцелует меня, но он лишь шепчет:
— Я доверяю тебе. И ты должна доверять мне. Аманда в прошлом. И больше никаких поводов для ревности к тому, кого нет, договорились?
— Ты что, убил Аманду? — шучу я.
— Нет, — Итан усмехается. — Я лишь сказал ей, что я люблю тебя.
Широко распахиваю глаза и чувствую тех самых бабочек, делающих каприоль у меня внутри.
Это сказочно. Волшебно. Потрясающе.
Колени подгибаются. Легкие требуют кислорода. По телу пробегает дрожь. Сердце тоже не отстает. Начинает отбивать сумасшедший ритм, раз за разом закручивая винты.
Заглядываю в такие родные серые глаза Итана и вижу в них любовь.
— И я тебя люблю, — шепчу я в ответ, как раз за секунду до того, как растворяюсь в его сладчайшем поцелуе.
Когда я с ним, то мир вокруг перестает существовать.
Когда я с ним, весь мой мир — это Итан.
Пробую его губы на вкус, будто в первый раз. Обхватываю его за шею и притягиваю ближе. Целую нежно, не спеша углубить поцелуй. По щеке стекает слеза, и Итан прерывает поцелуй. Он смахивает слезинку губами и шепчет:
— Я самый счастливый придурок на свете. И полностью твой.
— Навеки вечные?
— О, да. Дорога впереди еще длинная[1].
— Но это дорога домой[2], — шепчу я в ответ.
— Так точно, мой самый любимый Хоббит.
— Самый? А что, у тебя есть какой-то менее любимый Хоббит? — вскидываю бровь я.