Фельск
Шрифт:
Непонятно другое: если все это великолепие действительно расположено в подпространстве, то на кой черт было городить весь этот огород с подземным ходом, если достаточно было расположить вход где-нибудь в более удобном месте?
Хотя, чего это я? Любому карману нужна основа. А для такого большого помещения, как бункер, и основа нужна солидная. Впрочем, нет. Про основу это чисто мои домыслы. Я сужу по одной несчастной шкатулке и своему эксперименту с сундуком. Может, дела обстоят совершенно иначе.
Знания… Мне чертовски не хватает знаний. Так, если подумать, то все мои «достижения» в магии — это несколько
С этой мыслью я потянулся к двери, намереваясь ее открыть, но та вдруг буквально растворилась в воздухе. Дав мне возможность насладиться видом пустого коридора. А потом, вновь, как ни в чем небывало, вернулась на свое законное место.
Не было ее от силы секунд пять — десять, вряд ли больше. Но за этот короткий промежуток времени я умудрился столько всего надумать… Целый хоровод мыслей, одна невероятнее другой, пронеслись в тот момент в моей голове. Но задержалась всего одна — Ирвона что-то сотворила и нужно скорее попасть внутрь, дабы она не сотворила это вновь.
К счастью, на этот раз дверь не спешила исчезать и покорно отворилась передо мною, стоило мне только направить в нее магический импульс. Внутри, на первый взгляд, все было точно таким же, как и пару минут назад. Все та же странная гостиная с дорогущей мебелью и диорамой за искусственным окном. Подозрительных звуков тоже вроде бы не было. Следовательно, можно надеяться, что все не так уж и страшно.
— Ирви! — позвал я, не желая напрягать зрение и выискивать ту злополучную нить, по которой двигалась моя подруга.
А в ответ — тишина. Тревога в моей душе стала чуть серьезнее. Не такое уж тут и большое помещение, чтобы меня не услышать.
Все еще не желая отслеживать магическую нить, я направился к двери, что вела в коридор. Тут все было точно в таком же состоянии, как мы оставили — будто торнадо прошелся. И агатово-черное ничто, некогда скрывавшееся за стенной панелью, тоже оказалось на месте.
— Ирви! — вновь позвал я.
Тишина.
И вот, когда я уже готов был начать паниковать всерьез, откуда-то со стороны кухни раздался неразборчивый крик. И пусть слов слышно не было, но, ни испуганных, ни еще каких подозрительных интонаций, я в нем не услышал. Поэтому, на кухню вошел быстрым шагом, а не бегом, как хотелось.
— Ирви! Ты где? — в третий раз позвал я.
И, о чудо, откуда-то из-под пола донеслось глухое:
— Талек! Иди срочно сюда! Я тут такое нашла!
Вот чертовка! Мое облегчение было не передать словами. Еще бы не нашла. Ведь, именно там, в угольном хранилище, я и спрятал большую часть честно украденного у графа фон Фельска золота. Самое надежное место, как мне тогда казалось. И вот нате — одна рыжая проныра и до него добралась. Видимо, я не так хорошо замаскировал тайник, как мне казалось. Ну да ничего страшного. Один черт деньги эти пойдут на общее дело и то, что Ирвона будет знать где именно хранится большая часть нашей казны, пойдет лишь на пользу общему делу. Мало ли что со мной случится.
Когда же я спустился вниз и вновь позвал подругу, ее голос донесся совершенно с другой стороны. Из прохода,
— Охренеть, — только и смог выдавить я, замирая на пороге незнакомой мне комнаты.
Храм (а ничем иным это помещение и быть не могло) был не очень большим. Где-то в четверть размера центрального Эйнальского. Но золота и драгоценных камней на его отделку ушло столько, что моей заначки, спрятанной тут неподалеку, едва хватило бы на то, чтобы украсить парочку-другую колонн, поддерживающих свод. А ведь были и витражи, и статуи. Да уж, брат Родли явно лукавил, когда рассказывал, что боги, персоналии крайне скромные и поклонения не требующие. А может он и правда верил в то, что говорил.
А то, что это был храм именно исконных Риэльских богов сомневаться не приходилось. Уж очень хорошо владел резцом тот скульптор, что создавал их статуи. Более того, он каким-то, неведомым мне образом, умудрился передать разность характеров двух, внешне совершенно одинаковых, богинь. Было в них нечто, что отличало великодушную и приветливую Дволику от ее жесткой и суровой сестры, Хаймат.
Именно им двоим я в первую очередь и поклонился. Сначала Хаймат, потом ее сестре. Не то, чтобы я уважал вторую меньше, чем первую, но что-то мне подсказывало, что Дволика простит меня и поймет. Как не раз уже прощала мне мою дерзость.
Не забыл и про трех других представителей пантеона. И пусть с ними я лично знаком еще не был (особо и не рвался, если честно), но уважал их не меньше сестер. Да и вежливость требовала.
— Смотри, что я нашла, — произнесла Ирвона, демонстрируя мне невероятно красивый, тонкой работы, амулет с крупным рубином в его центре. — Лежал на алтаре Тароша, — она кивнула в сторону статуи невысокого, но крепко сбитого дядечки с шикарными усами и плутоватым выражением на овальном лице.
— Позволь? — я аккуратно забрал артефакт из рук подруги. А стоило мне в него вглядеться магическим зрением, как я пораженно присвистнул. Да уж, мне до такого уровня создания заклинаний — как пешком до луны. Работа была тонкой и такой аккуратной, что создавалось впечатление, что делал ее не человек.
И, я бы, наверное, и списал бы все на богов, если бы не видел структуры ИХ заклинаний. Насколько этот амулет превосходил все то, что я когда-либо создавал, точно так же и купол Хаймат, которым она нас прикрыла на острове семьи Кайри, был совершеннее его.
Но самое интересное было в том, что я никак не мог понять назначение этой вещицы. Ни единого знакомого блока, если не считать энергетических.
— Это амулет контроля за убежищем. Его создал один из моих посвященных. — Раздался из пустоты приятный баритон.
Я дернулся, роняя артефакт, повернулся вокруг своей оси, но никого не увидел. Послышался тихий смешок. И я, наконец, понял, что говорила статуя. Точнее нет, не говорила. Просто звук шел с той стороны.
— Э-э-э, господин Тарош? — наконец решил уточнить я.
— Да, Александр, это я.
Не знаю, что больше меня смутило: то, что внезапно ожило то, что оживать не должно. Или то, что меня назвали по моему полному, практически забытому еще на Земле, имени. И на душе стало так тоскливо. Я внезапно в полной мере осознал, что никогда не увижу свой родной город, друзей. Никогда…