Фехтовальщица
Шрифт:
— Куда? — не поняла она.
— Хотите, погуляем по дому?
— Хочу!
Воодушевленная удачным танцем, Женька согласилась легко. Ее воодушевление поддерживал и сам ее спутник, рука которого была теплой, а улыбка открытой.
Миновав широкую галерею, где дежурила охрана из пяти королевских мушкетеров, Женька и де Шале стали подниматься по винтовой лестнице. Паж, юноша с миловидным лицом, которого звали Цезарь, бесшумно скользил следом.
Оказалось, фаворит короля хорошо знал дом. Он бывал здесь
— Позвал каких-то уличных актеров, — усмехался он, — да и ужин был так себе. Если бы не ваша стычка с де Жуа, совсем бы нечего было вспомнить!
Маркиз продолжал держать девушку за руку, будто старший брат младшую сестренку. Все было, как в далекой детской игре, — таинственный полумрак и, отдающее легкой опасностью, хождение по незнакомым комнатам. Это подкупало, но Женька хорошо понимала, что игра здесь могла оказаться совершенно не детской.
— Вы всегда берете с собой пажа, сударь? — спросила фехтовальщица.
— Всегда.
— Даже, если у вас свидание?
— Конечно. Кто же мне поможет потом одеться? А почему вы спросили? Вы уже рассчитываете на свидание?
— Это, по-моему, вы рассчитываете.
— Ну, что вы! Я же не такой дубоголовый, как бедняга де Жуа!.. Кстати, это была моя идея отрезать вам мочку уха.
— …Что? — остановилась фехтовальщица.
— Что «что»? Разве это не забавно?
— Вам это забавно?
— Конечно! Мы с де Брюсом просто потешались там внизу под вашим окном, когда Мануэль пытался взять вас своими глупыми наскоками! Идемте дальше! Не стоит останавливаться на полпути, тем более тогда, когда вы уже зашли так далеко!
Фехтовальщица попыталась вырвать свою руку, но де Шале держал ее крепко и продолжал тянуть за собой. Он втащил девушку на площадку третьего этажа, где было совершенно безлюдно, сжал ее в давящем объятии и как муху поволок в угол.
Женька старалась вырваться, но фаворит короля только смеялся ее тщетным подергиваниям в темной галерее. Цезарь, поднявшийся следом, встал в сторонке и смотрел на обоих взглядом, притерпевшегося ко всему, существа.
– Я тебе покажу, как тыкать шпагой в фаворита короля, глупенькая букашка!
— Так это вы… это ты укусил меня в «Парнасе»?!
— Я, и у тебя теперь тоже испорчена кровь! — смеялся маркиз.
— Пусти! Пусти!
Но де Шале не отпустил, более того, он зажал фехтовальщице рот рукой, притиснул к стене и, выхватив из ножен дагу, сунул ее лезвие под косточку корсета… Ткань лифа мгновенно расползлась, и Женька, растерянно мигнув глазами, почувствовала, как острие воткнулось в кожу… Было больно, но девушка продолжала сопротивляться. От движений стало еще больней. Она схватила маркиза за волосы. Он выругался и отпустил ее.
— … Ты… ты порвал мне платье!.. — прижав рану
— Чепуха! Это не слишком удачный фасон. Я подарю тебе новое платье.
— У меня сейчас все будет в крови!
— Ну-ка!
Маркиз развернул девушку спиной и парой резких движений даги разрезал шнуры застежки на лифе и корсете.
— Что ты сделал?! — воскликнула Женька, хватая падающий лиф.
— Надо посмотреть рану! Да не трусь! Тебе это не идет.
Маркиз бесцеремонно опустил корсаж. Фехтовальщица вскрикнула, как будто в нее выстрелили, и, выдернув руки из рукавов, быстро прикрыла ими голую грудь.
— Кровоточит. Дай свой платок, — взглянув на рану, сказал фаворит короля.
— У меня нет платка.
Де Шале велел Цезарю подать платок, потом свернул его и приложил к ранке.
— Царапина чепуховая, через пару часов затянется. Оставь и прижми ее корсетом.
— Каким корсетом? Ты порезал мне все шнуры!
— А, шнуры… Цезарь, зашей девушке одежду. До конца приема продержитесь, сударыня, а потом велите вашей служанке сделать перевязку. Или у вас нет служанки?
Но Женька сейчас думала не о перевязке, а о прозорливости Монрея, который когда-то решил выровнять ей цвет кожи. Но теперь она не знала, что делать с той, другой краской, которая сейчас просто сжигала ей щеки и убавить которую не смог бы даже всемогущий автор. Единственное, чем она могла спастись, это снова развернуться к маркизу спиной, пока его паж готовил нитку с иглой, ища их в своей сумочке на поясе.
— А что у вас за повязка на руке? — спросил де Шале, снова переходя на светский тон и продолжая держать себя так, будто ничего необычного не происходило.
— Стрелял какой-то шутник вроде вас.
— А почему вы отвернулись, как благостная пансионерка?
— Не хочу на вас смотреть!
— Врете, хотите. А-а, я, кажется, понял!.. У вас еще никого не было, госпожа де Бежар? Вы совершенно неопытны в любви! Верно?
— Это не ваше дело, сударь!
— Тогда с де Жуа я, пожалуй, поторопился. Мне следовало самому влезть к вам в окно!
— У вас бы тоже ничего не вышло!
— Да? А кто же только что заставил вас показать мне свое прекрасное тело?
Женька снова вспыхнула, но теперь от ярости и бросилась на де Шале, уже ничего не стесняясь и грубо размахивая кулаками. Она пыталась ткнуть его в глаз, как де Брюса, но он только смеялся, удерживая ее за руки.
— Ну вот, теперь вы дразните меня своими танцующими грудками! Успокойтесь, а то Цезарь так и не сможет вернуть вам облик невинной провинциалки! Жанна, у вас упала повязка!
— Отпусти мои руки!
— А вы не будете больше драться?
— С такими, как ты, буду!
— С какими?