Чтение онлайн

— Я знаю одного хорошего лекаря, но… но ты должна вызвать его вместо меня.

— Почему?

— Он служит у де Санда. Я когда-то работала в его доме. Де Санд приставал ко мне, поэтому будет лучше, если он обо мне ничего не узнает.

— И как это сделать?

– Пойди сейчас к нему и тайно вызови лекаря в «Дикую пчелку». Скажи лекарю, что от Жанны, он поймет. И пусть тоже помалкивает. Я буду ждать вас там.

— Мудрено что-то, ну да спробуем.

Женька рассказала Беранжере, где находится школа фехтования, а сама направилась в «Дикую пчелку» ждать, когда прачка приведет

Лабрю. Она сидела там около часа. Вокруг нее стал ходить кругами Леон, но она не обращала на его примитивные любезности никакого внимания, а Берарде сказала, что заскочила погреться. Скоро в окошке мелькнул знакомый силуэт Лабрю. Врач и Беранжера зашли в кабачок, и прачка подвела его к Женьке.

— Вот, это она посоветовала вас, сударь.

— А-а, я так и думал… Здравствуй, милашка, — улыбнулся своей понимающей улыбкой лекарь.

— Здравствуйте, сударь. У нас больна подруга, — сказала, оставаясь в роли прачки, Женька, понимая, что они не могут открыто говорить при Беранжере. — Она работает с нами в прачечной.

— С вами? Так ты тоже работаешь там, Жанна?

— Да.

— Хм, случай несомненно тяжелый. Что ж, идемте в вашу прачечную.

Но едва вся тройка вышла из кабачка, как навстречу из переулка неожиданно выехал на своем вороном жеребце де Санд.

— Я так и знал, что кто-то снова переманивает моих людей! — воскликнул он, соскочил с коня и подошел к фехтовальщице. — Какого черта, красотка, ты не могла обратиться прямо ко мне и вынуждаешь следить за собственным лекарем?

— Там девушка умирает, сударь, — сказала Женька.

— Хорошо, пусть Лабрю идет с твоей подругой, а мы останемся и поговорим немного.

Беранжера повела врача к Люс, а де Санд и фехтовальщица вернулись в «Дикую пчелку». Кликнув хозяина, Даниэль велел позаботиться о своей лошади и заказал обед. Его не смутил рождественский пост, и он приказал подать самое жирное мясо.

— Ты, наверняка, голодна, если прячешься в этой прачечной, — сказал Даниэль, когда они сели за один из столиков в самом дальнем углу.

— Я не прячусь, я там работаю.

— Маркиза в прачках? Это забавно. Рассказывай, что случилось в «Божьей птичке».

Женька рассказала о стычке с Марени и жизни в доме лодочника. В свою очередь, от де Санда она узнала, что сыскник выжил, кабачок конфискован в пользу казны и выставлен на торги.

— Его хочет купить де Бонк, — сказал де Санд.

— А Шарлотта?

— Шарлотта чуть не получила двадцать плетей на Гревской площади. Бушьер выручил, откупился.

— А Матье, Ксавье?

— Про Матье не знаю, а мальчишку видел, продает памфлеты на улицах. Кстати, о литературе. Ты знаешь, что после выхода одной твоей статейки беднягу Файдо отправили на галеры.

— Значит, я не ошиблась? Это он подстроил убийство Перрана?

– Поговаривают, сознался, но кто не сознается, побывав в руках королевских палачей? Всем известно, что королю сейчас очень нужны деньги для войны с протестантами, а ты предоставила ему отличный повод поживиться. Файдо — на галеры, имущество — в казну.

— Поживился сначала сам Файдо, когда прибрал к рукам чужое дело. А что по «Привалу странников»? Есть что-нибудь о Гонзалес?

— Да,

Гонзалес… Ее тело действительно нашли в конюшне. Вскопали там, где ты написала. Хозяйку взяли в оборот, и она рассказала, как ее сынок прикончил эту испанку. То ли она нагрубила ему, то ли отказала… Они и вещички ее прикарманили. Сынок давно в бегах за убийство какого-то постояльца, а мамашу отправили в Шатле, и думаю, что безвозвратно.

— Аманду немного жаль, хотя она та еще тетка. А что с Фише?

— Ты о бакалейщике?

— Да.

— А это вообще комедия! Он умер!

— Умер?

— Да, когда у него нашли одежду той сожженной «ведьмы» и книгу с рецептами ее снадобий. Говорят, бедолага схватился за то место, где должно быть сердце, и отдал концы.

— Что ж… так и надо.

— Есть еще одна новость, которая наверняка тебя порадует.

— Какая?

— Твой наглый побег привел короля в бешенство, и он отправил беднягу де Брука простым охранником в Шатле.

Женька чуть не бросилась танцевать на столе, но в последний момент одумалась и вместо этого в порыве бурной радости повисла у де Санда на шее. Он засмеялся и, воспользовавшись моментом, крепко обнял ее в ответ. Леон подал жареное мясо, и фехтовальщица принялась за еду с жадностью каннибала, добравшегося, наконец, до поверженного тела своего врага.

— А кто теперь комендант Бастилии? — спросила девушка.

— Домбре, бывший комендант Шатле.

Новости ошеломили фехтовальщицу, и она почувствовала себя серфингистом, случайно поймавшим хорошую волну.

— Я хочу написать и о прачечной, — сказала она, полагая, что сумеет удержаться на этой волне и дальше.

— О прачечной? Зачем?

— А пусть Мишо тоже почешется!

— Прачечная — не баронесса Гонзалес, это никому не нужно.

— Тогда я напишу о графе д’Ольсино! Или нет, я все напишу и назову это «Записки фехтовальщицы»! Как ты думаешь?

— Поехали лучше в Италию, — напомнил о своем предложении де Санд.

— Да, но после, когда я напишу «Записки». Ты ведь купишь мне бумагу?

— А ты, когда закончишь свою рукопись, поедешь со мной в Италию?

— Поеду.

— Тогда куплю.

Де Санд купил фехтовальщице все, что она попросила, и подвез ее до прачечной на своей лошади. Женька сидела сзади. Одной рукой она обхватила его крепкое тело, а другой держала корзину с сушеными яблоками, под которыми лежали бумага, перья и бутылочка с чернилами.

Даниэль всерьез согласился подождать, пока фехтовальщица напишет «Записки», а Женька почти поверила, что уедет с ним в Италию. Занятая своими проблемами, фехтовальщица редко думала о Генрихе, отчего ей казалось, что она разлюбила его. Де Санд, с которым ее связывала фехтовальная жизнь, был ей не менее близок, поэтому она решила, что сможет быть с ним так же счастлива. Кроме того, Женька хорошо понимала, что после выхода «Записок» ей все равно придется уехать.

Видеться с Даниэлем было опасно, — Марени в любое время мог установить слежку за домом фехтовальщика и обнаружить его связь с девушкой в юбке и чепце простолюдинки. Ведь сыскник уже знал, что Жанна де Бежар могла скрываться под такой одеждой.