Файтин!
Шрифт:
Круглые от удивления глаза Юн Ми. Озабоченные лица полицейских. Плачущая аджума.
Занавес…
Место действия: рядом с работой Юн Ми
Время действия: два дня спустя
Юн Ми стоит на широких ступенях рядом со входом в главный офис, держит в руках снятый со спины рюкзак. Выражение лица у нее слегка растерянно-озадаченное, словно она не совсем уверена в том, что ей следует делать дальше.
— Боже мой, кто это? — с насмешкой
Юн Ми хмуро и молча разглядывает появившуюся — «вдруг откуда не возьмись». Ю Чжин в шикарном платье, с сумочкой и блестящих туфлях выглядит на все сто процентов, а на фоне Юн Ми — на все триста. Она это знает, и от этого ее и так огромное ощущение превосходства становится просто невероятным.
— Как жаль, что никто так и не услышит твоих великих произведений, — с сарказмом в голосе притворно вздыхает Ю Чжин, — ну, может разве твои пьяные коллеги-мусорщики, которым ты будешь петь в караоке, или мусорные баки, которым ты будешь напевать по утрам, танцуя вокруг с них метлой…
Юн Ми продолжает молча разглядывать собеседницу. Собеседнице же хочется увидеть реакцию жертвы, ее сопли и слезы. Но слез и сопель нет и разговор, похоже, идет не так, как представлялось. Поэтому, видя, что Юн Ми молчит, Ю Чжин поворачивается к стеклянной стене здания и смотрясь в отражение, начинает поправлять свою прическу.
— Твоих что ли рук дело? — хмуро интересуется Юн Ми, решив «прояснить ситуацию».
— А я уж думала, что ты такая тупая, что это до тебя никогда не дойдет! — радостно восклицает Ю Чжин, с улыбкой поворачиваясь к Юн Ми, — вообще-то я хотела подождать пока ты поступишь в агентство, а потом уже ткнуть тебя лицом в навоз, но знаешь… Лето, каникулы. Осенью я вернусь учиться в Париж. Хочется отдохнуть перед учебой. Сколько тебя ждать, пока ты пойдешь в агентство? Я решила не затягивать. Закончить с этим делом и жить дальше, забыв о нем. Но ведь и так неплохо получилось, правда? Правда, ведь, неплохо?
Ю Чжин требовательно обращается к Юн Ми, требуя от нее оценки. У той же вид, несколько обалдевший. Она смотрит на Ю Чжин так, словно подозревая, что та малость не в себе.
— Почему? — спрашивает Юн Ми, — зачем?
Выражение лица Ю Чжин меняется. Радость и улыбка с него исчезают, уступая место ненависти и злобе.
— Знай свое место, распутная девка! — зло шипит Ю Чжин, — посмела подумать, что можешь жить где-то еще, кроме канавы, в которую определила тебя судьба при рождении?! Решила, что достойна большего? Так вот тебе! Ползи назад, откуда вылезла и носа своего не высовывай! Всю жизнь будешь меня помнить! Поняла?!
Юн Ми секунды три смотрит на Ю Чжин, видимо заканчивая у себя в голове «писать карту пациента».
— Я подам тебе знак, — произносит она.
— Что? — несколько растерявшись не понимает Ю Чжин.
— Я подам его тебе один единственный раз. Это очень важно. Смотри, не пропусти. Когда мне будут вручать премию грэмми, я сделаю тебе рукою вот так…
Юн Ми выставляет в сторону Ю
И мгновение спустя добавляет презрительно по-русски: Шалллава…
— Тссс, — презрительно выдыхает сквозь зубы Ю Чжин и бросает в ответ, — коллэгатхыннен!
— Косе бэндзе! [32] — парирует на японском Юн Ми и спокойно развернувшись, начинает спускаться по ступеням вниз.
— Эй! — возмущенно кричит ее в спину Ю Чжин, — куда пошла?! Я с тобой еще не закончила! А ну, вернись!
— Та пошла ты… — прилетает в ответ на могучем, но непонятном русском.
Время действия: вечер этого же дня
32
косе бэндзе — яп. «общественная уборная», девушка, которая никому не отказывает. Прим. автора
Место действия: дом семьи Чжу Вона. Кабинет Му Ран. За столом сидит его хозяйка и, по-стариковски отставив перед собою лист бумаги, неторопливо читает, зачитывая вслух понравившиеся места. Рядом со столом, на диванчике, терпеливо ждет Хё Бин.
— … «влияние фашистских маршей времен второй мировой войны, советских маршей того же периода, а так же несомненные заимствования произведений славянских композиторов»…
Бабушка замолкает, удивленно оттопырив губы, и читает дальше про себя.
— … «цельное, законченное произведение, созданное композитором, который, по-видимому, обладает большим опытом в написании подобных произведений»…
— Музыка — хорошая, — выносит резюме бабушка, неспешно кладя листок на стол и придавливая его ладонью, — вот только зачем девочке ее лет слушать фашистские и советские марши? В ее годы у девочек должны быть другие интересы…
— Я ее уволила, — сообщает Хё Бин, — сегодня.
— Кого, внученька?
— Пак Юн Ми.
— Почему? — спокойно спрашивает бабушка.
— Она воровка. Украла на улице у аджумы кошелек и попала в полицию.
Бабушка качает головой, удивленная такой неожиданной новостью.
— Зачем она это сделала? — спрашивает она.
— Не знаю, — пожимает плечами Хё Бин, — я с ней не разговаривала. Приказала проверить, в полиции подтвердили. О чем мне с ней говорить?
Бабушка снова качает головой.
— Она из бедной семьи, — говорит Хё Бин, пытаясь объяснить чужой поступок, — и район, в котором она живет, тоже, не благополучный. Может, она это уже не в первый раз делает? Просто раньше не попадалась.
— Значит, то, о чем я тебя просила, в отношении ее и Чжу Вона, — решилось, само собой?
— Да, бабушка. Небо услышало твои желания.
— Хорошо, — кивает Му Ран, — ладно, внученька, иди, а еще тут немножко посижу.
— Долго не сиди, — говорит, вставая с диванчика Хё Бин, — у тебя вчера давление повышалось. Лучше хорошенько отдохни.
— Да, — соглашаясь, кивает в ответ бабашка и задает вопрос уже выходящей в двери Хё Бин, — а откуда ты узнала, что Юн Ми попала в полицию?