Чтение онлайн

Стеклянные шарики от рыболовных сетей, валялись повсюду, и солнечные зайчики от них резали глаза. Я подумал о том, что с помощью такого шарика можно разжечь пламя, сфокусировав сквозь него лучи, лишь бы было солнце.

Других предметов, которые могли бы мне пригодиться, я здесь не обнаружил. Как мне повезло, что когда я упал за борт, в моем кармане нашлась зажигалка!

Размышляя на различные темы, я добрался до небольшой речки, глубоко врезавшейся в песчаную косу. Здесь мне неожиданно повезло. В небольшом углублении шевелила плавниками большая горбуша, отрезанная от моря отливом. Я разделся,

чтобы не промочить одежду и ринулся в холодную воду. Ухватить рыбину оказалось нелегко, но в итоге мне удалось выбросить ее на берег. Острыми осколками ракушек я распорол своей добыче брюхо, чтобы вычистить потроха, и нанизал ее на смоченную морской водой палку.

Вечером я съел изжаренную на углях рыбу без остатка. Королевский обед!

Возле реки было множество грубоокатанных валунов, из которых я сумел соорудить подобие стены, защищающей меня от ветра. Натаскав внутрь своей крепости достаточные запасы плавника, я не поленился отнести охапку топлива выше следов максимального уровня воды. Теперь я мог быть относительно спокоен, ведь даже если прилив доберется до моего очага, у меня все равно будут сухие дрова. Подложив под себя обломки досок, найденные среди плавника, и сложив костер звездочкой, я быстро уснул.

Это была моя четвертая ночь на необитаемом берегу.

Глава 6.

Когда наша яхта обогнула маяк на мысе Елизаветы, резко похолодало.

— В этой местности такой же суровый климат, как на севере Сибири, — за обедом пояснил нам Эдуард, — эти районы официально приравниваются к крайнему северу. Плавучие льды встречаются тут даже летом!

— Но ведь мы находимся на широте Москвы! — удивился Денис.

— Здесь очень сложная система приливно-отливных явлений и течений. Из-за этого в районе Шантарских островов все время удерживается низкая температура. Кроме того, не следует забывать, что рядом расположена Якутия, где расположен полюс холода северного полушария! — сказал Эдуард.

— Никогда не думала, что здесь будет так холодно, — поежившись, сказала Полина.

— Географию надо было учить в школе, — с легкой усмешкой сказал Николай. — Или ты считаешь, что красивой девушке учиться необязательно?

Полина промолчала. Мой приятель подтрунивал над девушкой уже не в первый раз. Непонятно, чем вызвано его чувство неприязни к Полине? Я подумал, что мне придется поговорить с Николаем, чтобы он не дразнил девчонку.

— Главное, чтобы не было шторма! — с этими словами в кают-компанию ввалился Иван Гаврилович, в этом проклятом районе полным полно подводных скал!

— А как часто случаются здесь эти, как его, штормы? — кокетливо поправляя рукой прическу, спросила у капитана моя сестра.

— Случаются! — неожиданно на лице Ивана Гавриловича мелькнуло подобие улыбки, адресованной женщине, задавшей этот вопрос.

Здесь, на яхте, Елена тщательно, как никогда, заботилась о своей внешности, и это вызвало неожиданный эффект. Под воздействием чар моей сестры, капитан несколько оттаял, и в его облике неожиданно проступили человеческие черты. К Денису он относился лучше, чем к кому-нибудь из нас, и в нарушение субординации, мальчишке было дозволено называть капитана дядей Ваней. Остальным подобные

вольности по-прежнему не разрешались.

— Скоро мы увидим другой мир! — сказал Эдуард, деловито примеряя к фотоаппарату длиннофокусный объектив.

— Ты что снимать-то собрался? — поинтересовался Толик, — тут только вода кругом.

— Фотограф должен быть готов всегда, — пояснил Эдик, — мало ли, что... Скоро мы увидим острова. Это уголок природы, не тронутый человеческой цивилизацией. Мало того, Шантары не затронуты последним оледенением, сгладившим поверхность северного полушария, поэтому мы с вами будем иметь счастливую возможность любоваться ландшафтом, которому не менее сорока тысяч лет.

Представьте себе темнохвойные и лиственничные леса, которые растут на живописных скалах сложенных из мрамора, яшмы, и малахита. И среди всего этого в море стекают серебристые водопады!

— А животные на этих островах есть? — спросила Полина.

— На островах огромные птичьи базары. В море водятся киты, касатки, нерпы, тюлени. В реках полно рыбы. А из млекопитающих тут распространены волк, бурый медведь, лисица, росомаха, енотовидная собака, ласка, выдра, горностай ; есть олени, зайцы, козы, и другое, более мелкое зверье.

— А ядовитые змеи? — поежившись, спросила моя сестра.

— Только гадюки!

— Какая гадость! Я боюсь змей.

— Да, настоящий зоопарк! И мы будем высаживаться на всех этих островах? — спросил у меня Толик.

— Ну, не на всех, но будем! — сказал я. — Иначе, зачем бы нам понадобилось это путешествие? Ты, пожалуйста, подготовь оружие, покажи всем, как им пользоваться, и не забудь рассказать о технике безопасности, особенно дамам!

— Самый опасный зверь дальнего востока, это бурый медведь, — с улыбкой сказал Николай, — говорят, что медведь на человека не нападает, но это неправда. Эти звери, как и люди, имеют самый разный характер и их поведение непредсказуемо. В летнее время медведи обычно сыты, а опаснее всего бывает самка с детенышем!

— И что надо делать, если столкнешься с медведем? — спросил Толик.

— Перво-наперво не обложиться, когда столкнешься с этим хищником на медвежьей тропе,— усмехнулся Николай,— и конечно, не стрелять, если нет прямой агрессии. Но если уж зверь напал, бить надо без промаха! Подраненный медведь особенно опасен. Совсем недавно в этих краях такой подранок задрал человека.

— А медвежье мясо можно есть? — заинтересовался Толик.

— Мне не раз доводилось... Оно вкусное, но его надо хорошо прожаривать, так как там часто бывают личинки гельминтов.

— А что такое медвежья тропа? — спросил я у своего приятеля.

— Эти звери протаптывают себе дорожку в тундре. Охотники часто пользуются такими тропками, чтобы было легче идти.

— А я думал, что это просто аллегория, — удивился я.

— Вовсе нет! — Николай увлекся темой, и подробно рассказал нам о медведях и их повадках. Этот рассказ произвел сильное впечатление на Анатолия, который сразу же занялся проверкой нашего арсенала.

Первым на нашем пути был небольшой, около шести километров в поперечнике, остров Прокофьева. На подходе к нему, Иван Гаврилович с помощью Дениса убрал паруса, и запустил двигатель яхты.