Фашизофрения

Геннадий Сысоев считал эту свою, увы, последнюю книгу в целом завершенной, но планировал еще собрать отзывы коллег и доработать ее позже, когда текст «отлежится». Судьба распорядилась иначе.

И теперь, при подготовке издания к печати, пришлось столкнуться с дилеммой: с одной стороны, книга, пожалуй, выиграла бы от более глубокой редактуры; с другой — не хотелось вмешиваться в авторский замысел даже в мелочах, которые, возможно, были важны для Геннадия. Тем более что сам он всегда руководствовался принципом: «нужно править чужие тексты только тогда, когда не исправить нельзя». Это его кредо и стало главным аргументом в пользу того, что именно такой минималистический подход

к редактуре и был избран.

Выйди книга при жизни Г. Сысоева, она, конечно, была бы более отшлифованной стилистически и выверенной композиционно. Поэтому отдельные недочеты, найденные придирчивым читателем, стоит адресовать не автору, который бы их, скорее всего, устранил, а редактору, который их не заметил или не решился исправить в мемориальном издании.

Но это, несомненно, тот самый фирменный сысоевский текст высочайшего качества, который знаком многим и в Харькове, и за его пределами. Геннадию удавалось писать одновременно легко и обстоятельно, а в каждой его статье, многие из которых использованы в книге, присутствовала мысль. Даже на известную проблему он всегда мог посмотреть с неожиданной стороны и предложить нестандартное решение.

Благодаря этим качествам он пользовался заслуженным уважением коллег, причем не только единомышленников, но и оппонентов, а к его мнению прислушивались влиятельные политики. Среди последних — Евгений Кушнарёв, с которым Геннадий начал плотно сотрудничать в самое трудное для Евгения Петровича время, когда против того была организована травля и отвернулись многие бывшие соратники. И сегодня в обеих книгах Е. Кушнарёва, изданных после «оранжевой революции», мы можем прочесть слова признательности в адрес Г. Сысоева.

Незадолго до своей смерти Геннадий познакомился с Аллой Александровской — народным депутатом нескольких созывов и главой харьковского обкома Коммунистической партии. Они сразу нашли общий язык и прониклись друг к другу искренним уважением. Именно благодаря А. Александровской стало возможно издание этой книги. Причем, что в нынешней Украине встречается исчезающе редко, Аллу Александровну не пришлось ни о чем просить, она предложила свою поддержку сама. По поручению семьи Г. Сысоева, к которой полностью присоединяюсь, еще раз благодарю Аллу Александровну за помощь, без которой эта нужная и очень актуальная книга не увидела бы свет.

Роман Травин

Я хотел написать книгу, которую можно не читать — достаточно прочесть и понять заголовок.

То, что происходит сегодня с постсоветским обществом, а во многом — и с миром, это фашизофрения, постоянное непрестанное разделение людей по самым разным признакам: национальному или религиозному, языковому, партийному, социальному.

Разделение на «элиту» и «быдло», как это было в дремучие средневековые времена. Первое слово уже вовсю, с почтительным придыханием, звучит со всех телеэкранов. Второе — только в откровенных разговорах между «своими». Пока?

Разделение на богатых и бедных, причем пропасть между ними все больше углубляется и расширяется и скоро, наверное, станет непреодолимой. И для бедных, и для богатых. Те, кто тем или иным способом пролез в «элиту», уже ни при каких условиях не превратятся в бедняков.

Разделение на «сверхчеловеков», которым законы не писаны, потому что они сами норовят устанавливать законы для себя и всех прочих. И на покорную

массу, «биомассу» {1} , которая только исполняет предписанное.

Сущность фашизма — это разделение, всех и во всем, — народов, людей, даже сознания отдельных индивидуумов.

В начале XX века русский поэт Велимир Хлебников открыл, что люди делятся на изобретателей и приобретателей. Понять это можно и так, что изобретатели — это люди, способные совершать бескорыстные поступки, то есть делать то, что не приносит им прямой выгоды.

Эта способность — первое и главное отличие человека от животного, потому что животное не способно совершать поступки, не продиктованные инстинктом или собственной пользой. А человек способен. И если б не был способен, то вряд ли изобрел бы каменный топор, колесо и компьютер.

Современное западное общество, к которому принадлежит и Россия {2} , выбрало путь приобретательства. А приобретательство, доведенное до своего апогея, — это фашизм, приобретение «жизненного пространства» за счет «недочеловеков».

Это общество не имеет перспективы и прогрессирует лишь в направлении дальнейшей своей виртуализации. Если Владимир Маяковский назвал современного ему идеального потребителя «желудок в панаме», то современный нам потребитель — это жвачный мозг.

У такого общества не имеется никаких высоких устремлений; и приобретатель бравирует их отсутствием. Если примерно до середины прошлого, XX века, фантасты в основном верно предсказывали научное развитие и научные открытия, то с середины прошлого века ни одно из предсказаний футурологов не сбылось — кроме, пожалуй, создания всемирной «библиотеки» {3} — Интернета.

Перспективы у современного западного общества всего три: кризис голода, кризис обжорства и виртуализация. Люди-онлайн, исключительно интерактивные в своих социальных сетях, хоть реальных, хоть виртуальных, но впадающие в абсолютную пассивность, если их вырвать из привычного мира, раз и навсегда заданного их стоматологом, их туроператором и их боссом в их офисе.

Но люди тоскуют днем, а по ночам во снах они пытаются освободиться. И общество не бесперспективно, пока есть люди, мечтающие об открытиях, изобретениях и полетах во сне и наяву. Они — главные враги фашизма, даже если сами и не подозревают об этом. Для них и написана эта книга, — для людей обычных, иногда мечтающих. Таких как вы, таких как я.