Фарсис
Шрифт:
– М-да, неприятно.
– Поэтому информация должна быть спрятана.
– Да, если хочешь знать, я её спрятал...
– А вот этого мне знать не нужно. Может быть, скоро меня будут допрашивать весьма жёстко.
– Меня ведь тоже могут допросить.
– Ты посторонний человек. Будем надеяться, на недозволенные меры они не пойдут.
– Надеюсь.
На обратном пути из магазина Петров спросил:
– По какому поводу все у тебя собрались? Просто так, воскресенье?
– Отмечаем то, что мы определились с датой и местом демонстрации.
– Ну и когда же всё случится?
– Ровно через неделю. А вот где, извини, не скажу. Хотя
– Или он затаился.
Зеленицкий кивнул.
В комнате было накурено и жарко. Шахримуллин, сидя на краю узкой кровати, пытался настроить старую гитару Зеленицкого. Адлия и Шмидт сидели за столом. Василий курил и рассказывал что-то из своей жизни, но прервался, чтобы пожать руку Петрову.
– Привет, Игорь, - сказала Адлия. Шахримуллин только кивнул головой.
Петров и Зеленицкий сели на свободные стулья.
– Рассказывай дальше, Вася. Что там за история?
– Устроился я пару лет назад программистом в одну фирму. Так вот, рабочий процесс был организован достаточно интересно. Фирма берётся за задачу по разработке какого-либо софта. Набирает коллектив, который будет заниматься этим проектом. И всех участников проекта селят в коттеджный посёлок, каждому дают небольшой отдельный дом. И каждый в нём работает. Результаты по сети отправляешь. Дистанционный труд, короче. В поселке магазин есть, но досуга никакого, тоска, в общем. Наш посёлок находился чуть севернее Приозёрска. От скуки, мы из посёлка на север ездили. Там глушь, людей почти не живёт, дороги убитые. А один раз на дорогу лось вышел. И удивленно так на нашу машину посмотрел. И я тогда подумал, что вот, все люди ушли в города и природа о них, как будто забыла. И как то грустно стало.
– Да, бензин нынче дорог, а систему электрических заправок за пределами городов так и не сделали. Трудно сейчас жить в глуши. Так что жить в лесу не получится, - пожал плечами Зеленицкий.
– Да я и не предлагаю жить там. Просто иногда нужно напоминать, что мы есть.
– А что за проект-то был?
– спросила Адлия.
– Наш софт разрабатывался для какой-то оборонной программы. Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что дело кончилось тем, что программу свернули, денег фирма не получила, нас всех уволили. А посёлок хозяин фирмы под турбазу сдал, чтобы деньги вернуть. Я слышал, Зеленицкий, как то ты на собрании говорил про свободный доступ к информации. Мол, госзаказ и всё такое. А я вот что-то сомневаюсь, что такое возможно сделать.
– Задача тяжёлая конечно. Но надо пытаться, - вздохнул Зеленицкий.
На время все замолчали. Шахримуллин наигрывал на гитаре что-то похожее на "Интернационал". Тихо позвякивали стаканы. Наконец, Зеленицкий нарушил молчание:
– Я знаю, что в последнее время среди членов движения присутствуют упаднические настроения. Ходят разговоры о бессмысленности нашей борьбы. Люди уходят из движения. Даже в настроениях руководителей движения заметен пессимизм. Поэтому я хочу пояснить, хотя бы для вас, за что мы боремся.
– Чтобы получить власть, - угрюмо произнёс Шахримуллин.
– Да, но есть ли у нас моральное право на власть?
– А оно нам нужно?
– пожал плечами Агиш.
– Нужно, конечно. Всю историю человечества менялись правители, которые не служил никакой идее. Они лишь изобретали
– И как же её изменить к лучшему?
– спросил Шмидт.
– Вы все, кроме Петрова, пожалуй, знаете основы нашей идеологии. Можно сказать, что основной чертой нашего движения является не только готовность к переменам, но и признание их необходимости. В нашем кругу нечасто высказывается вслух, но признаётся практически всеми то, что в мире нет ничего постоянного и навсегда определённого. Математики говорят, что сложные системы не бывают статичными, а ведь мир сложная система. Но есть идеологии, которые утверждают, по сути, обратное.
– Консерватизм, - сказала Адлия.
– Да, верно. Очевидно, что им и пользуется правящая ныне Консервативная партия. Что лежит в основе консерватизма? Идея, что есть нечто неизменное в мире. Опора на традиционные ценности, что означает, в общем-то, признание мысли, что раньше мир был лучше, а развитие цивилизации сделало его менее комфортным для проживания. Поэтому все утопии от античных времён до наших дней описывают общества, где прогресс остановлен или приостановлен. Статичное идеальное состояние - вот скрытая цель консерватора.
– Вроде не такая уж плохая цель, - заметила Арифова.
– Ну, тогда можно копнуть глубже и посмотреть, что лежит в основе этой идеи. В мифологии каждого народа есть история о так называемом "золотом веке", то есть, о времени, когда всё было идеально, но потом, как правило, из-за действий людей, идеальное состояние было потеряно. Если сравнить миф о "золотом веке" с представлением отдельного человека о своей жизни, то можно найти сходство. Обычно, человеку кажется, что в детстве ему жилось лучше, даже если детство, на самом деле, не было таким уж счастливым. Просто в детстве всё воспринимается легче. А во взрослом состоянии человек на всё смотрит более критично и запоминает неудачи лучше. Многие люди признают, что хотели бы вернуться в детство. И так же они переносят свои представления о жизни на представления об истории. Но в реальности никакого "золотого века" не существовало. Жизнь людей становится лучше постепенно, благодаря их собственным стараниям. Нужно признать это и жить в реальном времени. Мир постоянно меняется, и остановить это невозможно. Тем более что есть закон ускорения прогресса. Как писал один футурист, сегодня цивилизация развивается с такой скоростью, что опыт предков оказывается бесполезен. Сложные системы не статичны, если остановить прогресс, то начнётся регресс. Так что у нас нет выбора, кроме как принимать перемены и пытаться подстроиться под них. Вот что вам нужно понимать. Кто-нибудь хочет, что- либо сказать?
Шмидт, уже изрядно подпив, смотрел на поверхность стола, где вперемешку стояли стаканы и тарелки. Шахримуллин продолжал наигрывать на гитаре. Адлия вертела стакан в руках и поглядывала в окно, за которым светились огни соседнего дома.
– Я согласен, - сказал Петров.
– Вообще, я вот читал, что базисом общества является экономика. Всё остальное лишь надстройки: политика, культура, социальная сфера. А характер экономики определяет уровень средств производства. Получается, что технологии, которые создает человек, определяют всё строение общества. Инженеры - вот кто создаёт общество. Тот, кто создал вот этот, стоящий на столе, электрический чайник, сделал для цивилизации намного больше, чем любой мыслитель или политик.