Фарс-мажор 2
Шрифт:
Прямо ко входу в пансионат подъехала машина замглавы президентской администрации Владислава Суркова и из нее вышел сам замглавы. Господин Сурков витиевато улыбался и закуривал, стоя на крыльце у самого входа. Он, надо признать, занял убедительную позицию, и последовавшие события подтвердили это. Тут же депутаты, толкаясь, быстро двинулись ко входу с рамкой металлоискателей (сразу образовалась жизнерадостная давка), и целью этого движения было только одно: кивнуть господину Суркову. Бонусом, на который каждый из них в душе не рассчитывал, было получить кивок в ответ.
– Почему
– Именно вам и нужны конкуренты, – заметил я. – Чтобы вы с ума не сошли.
– А, ну да, – согласился Андрей Воробьев.
Российско-китайскую молодежь выставили на многоярусную трибуну, смонтированную прямо в фойе, для неформальной встречи с лидерами двух наций. Их поставили плотно друг к другу и попросили не шевелиться без крайней необходимости. Уже через десять минут одному изнеженному демократией россиянину стало плохо, и он упал в обморок. Китайские товарищи бережно снесли его вниз и потащили к выходу. Было видно, что для них это привычная работа. Оставшиеся на трибуне сомкнули ряды.
Многие депутаты в зале Рады уже не могли сидеть от охватившего их возбуждения. «Оранжевые» торжественно поигрывали в руках апельсинами. Это была недвусмысленная демонстрация силы.
Депутаты из проправительственной фракции «За единую Украину!» обращались к «оранжевым» депутатам:
– Экстремисты-радикалы! Мы же знаем, что с вами можно договориться! Александр Турчинов из «Нашей Украины», обращаясь к Николаю Азарову и его коллегам по кабинету министров, демонстрировал, что нельзя:
– Не считаете ли вы, что вас надо немедленно выкидать, как паршивых шавок?
Господин Рогозин предложил делегатам Всероссийского конгресса в защиту прав нации и гражданина расшифровать аббревиатуру ВВП. Они не смогли. Он удовлетворенно кивнул. Мне казалось, что люди в зале в состоянии расшифровать только аббревиатуру КПСС.
На всем пути следования из гостиницы «Космос» до аэропорта у колонны автобусов было милицейское сопровождение. В аэропорту на груди у сотрудников ГИБДД, регулировавших движение колонны, вместо профессиональных опознавательных знаков в темноте светилась символика «Единой России», перед которой меркла луна. На всем пути следования от автобуса до стойки регистрации стоял живой коридор из автоматчиков. Кто-то там, наверху, полагал, что депутатов на съезд их родной партии можно привести только под автоматным конвоем. Автоматчики надежно прикрывали делегатов «Единой России» от их народа, которому они служат в свободное от основной работы время.
Один из лидеров партии «Единая Россия» Вячеслав Володин вспомнил про Михаила Касьянова.
– По его логике получается, что в Германии нет демократии! – возмущенно сказал он. – Ведь там партийное правительство. Мне печально, что человек, работавший премьером, говорит, что нужно все перечеркнуть и вернуться к 90-м годам. Это время мы называем смутным и никчемным!
Никчемным господин Володин назвал то время, когда у него, как и у остальных членов его партии, появилась возможность заниматься политикой. С этой точки
По фойе в ожидании начала работы съезда «Единой России» бессмысленно бродило огромное количество людей. Некоторые подходили к журналистам и, смущенно пряча глаза, рассказывали, что здесь просто так, в гостях, к происходящему отношения не имеют, а работают советниками у приличных людей с деньгами, которые решают все. Вид у них был такой виноватый, что хотелось избавить их от комплекса вины по этому поводу, но не было аргументов.
Очень резко комментировал происходящее на съезде «Единой России» Сергей Шойгу:
– Меня тревожит всеобщая демонизация правительства! Самое пристойное выражение: чиновник. Дальше – бюрократ, дальше – вор. А мы такие же, как все!
На просьбу прокомментировать итоги съезда откликнулся Минтимер Шаймиев:
– До этого дня мы были, пожалуй, слишком нежными. Делегаты мужественно переглядывались друг с другом.
– Дорогой Владимир Владимирович! Позвольте пожелать вам крепкого здоровья, процветания, успехов в вашей нелегкой работе и разрешите от всех ребят страны подарить вам замечательного друга! – прокричал президенту один успешный мальчик.
– Ты где так научился декламировать? – удивился господин Путин.
– В театральной студии, – сказал мальчик.
Несколько дней на Майдане я слышал разговоры о том, что существует подземный ход, ведущий из Рады в кабинет министров и куда-то еще, дальше, совсем далеко, очевидно, куда-то за город, и что этим подземным ходом обычно пользуется социал-демократ Нестор Шуфрич, ни одно выступление которого не оставляет людей равнодушными.
И вот я убедился, что такой подземный ход в самом деле есть. Точнее, это переход под улицей, соединяющий основное здание Рады со зданием, где находятся ее комитеты. Оттуда по сложной системе переходов можно выйти где-то в полукилометре от места, где митингуют эти все верно понимающие люди, имя которым, как выяснилось, было в эти дни – народ.
Вместе с нами по подземному переходу вышли из Рады и коммунисты, и «оранжевые» депутаты. Все они в этот вечер оказались, таким образом, равны перед народом.
Сначала все шло хорошо и гладко. Обычная предвыборная кампания. Листовки, митинги, грязные технологии и так далее. Потом началось. Кандидаты стали соревноваться в любви к Путину.
Некие молодые люди из Екатеринбурга накануне выборов решили очистить фамилию тогдашнего и. о. от грязи и зарегистрировать ее на свое имя. Было известно, что эти молодые люди – яростные противники политики Росселя. Им, конечно, в регистрации надо было отказать.
Председатель облизбиркома Владимир Мостовщиков объяснил этим молодым людям, что при использовании в названии блока имени и фамилии физического лица нужна подпись этого физического лица, и успокоился. Между тем через несколько дней ему принесли подпись этого физического лица!
Начальником штаба по приобретению подписи Владимира Путина была Надежда Каменская, молодая, уверенная в себе особа. До сих пор она почти два года работала помощником депутата областного Законодательного собрания и уже немного разбиралась в происходящем.