Фарс-мажор 2
Шрифт:
– Президент дал нам время, – ответил Юрий Трутнев. – Надо еще доказать, почему 20 несогласованных полномочий остаются в центре.
– То есть точка все-таки не поставлена?
– Да вроде поставлена, – нехотя ответил Юрий Трутнев. – Но доказать надо.
Разговор зашел о туризме и отдыхе. Было бы странно, если бы собеседники в Сочи обошли эту тему.
– Каждый год имеем прирост отдыхающих 15 процентов плюс, – сообщил губернатор Краснодарского края Александр Ткачев. – В этом году заполнили ими уже все что можно и нельзя.
На последний момент
– Ремонтируем, стараемся чистоту пляжей поддерживать, уровень обслуживания соблюдать, – добавил господин Ткачев. – Но есть еще предприниматели, собственники, которые стремятся выжить и ничего не вложить. Но мы от них избавляемся, применяя силу. Ликвидируем их помаленьку. И он победоносно посмотрел на президента.
Руки во время разговора с президентом Вагит Алекперов держал преимущественно под столом.
– Как вы чувствуете себя в качестве мужа самой богатой женщины России? – спросили журналисты у мэра Москвы Юрия Лужкова, когда он, преследуемый полутора десятками телекамер, пытался перед началом Госсовета прогуливаться по фойе между столов с закусками.
– Я себя чувствовал комфортно, даже когда она была самой бедной женщиной России, – очень быстро ответил господин Лужков.
Посол Болгарии Пламен Иванов-Грозданов так нервно позировал фотографу рядом с Владимиром Путиным, что толкнул стоявшего по правую руку от президента России министра иностранных дел Сергея Лаврова. Я с изумлением обратил внимание на то, что господин Лавров без раздумий тоже подтолкнул посла Болгарии. Не очень сильно. Адекватный ответ.
Беззаботный вид господина Кудрина приводил в чувство: требовать от этого человека можно чего угодно. Труднее что-то получить.
Капитализация компании, основным бенефициаром которой является Дмитрий Пумпянский, составляет $7,9 млрд. Сам господин Пумпянский, как заметил директор дирекции по внешним связям ВТЗ господин Ильин, является также идейным лидером трудящихся ВТЗ, то есть «блестяще защитил кандидатскую диссертацию».
– И доктором наук будет, – уверенно сказал господин Ильин, – особенно после приезда президента.
Новый терминал Адлерского аэропорта поражает своими размерами. Даже минусовая температура в здании аэровокзала не вызывает особого удивления. Понятно же, как непросто обогреть такое величественное сооружение: на это не хватит даже тепла сердец членов заявочного комитета Сочи-2014.
– Когда здесь будет тепло? – спросил я генерального директора компании «Аэропорты Юга» Сергея Урезченко.
– Ближе к лету, – резонно заметил он. Система отопления, как выяснилось, все-таки есть.
– Тогда почему такие проблемы?
– Никаких проблем с ней нет, – быстро ответил Сергей Урезченко. – Просто она не работает.
На вопрос, какие минусы у олимпийского Сочи, Леонид Тягачев, словно бы по-честному вспоминая секунд десять подряд, какие же могут быть у этого города минусы, говорил наконец, что «минусов никаких нет».
– Потому что мы никуда не опаздываем. В Лондоне
– Но ведь в Сочи конь же вообще не валялся! – с болью за родной город крикнул кто-то из сочинских журналистов.
– А конь и не должен валяться, – невозмутимо ответил Леонид Тягачев. – Это хорошо, что конь не валялся! А если бы валялся, были бы, ой, большие проблемы!
За соседним столиком пил глинтвейн управляющий делами президента России Владимир Кожин. Он рассказал, что на горные лыжи встала уже не только почти вся администрация президента, а и почти все члены правительства.
– Даже Владимир Устинов недавно встал. Да, тяжело вставал, с русскими словами… Но стоит уже!
Над столом повисла минута молчания. Я даже посмотрел на министра внутренних дел Рашида Нургалиева, в ведомстве которого, надо полагать, родился в это мгновение новый сотрудник.
– Человек приходит в этот мир не сам по себе. Он приходит от таинства духа между мужчиной и женщиной, – рассуждала президент фонда «Семья России» Алла Кузьмина, и эту версию прихода в мир следовало признать оригинальной.
Лидер ЛДПР Владимир Жириновский говорил министру здравоохранения и социального развития Михаилу Зурабову, что есть какая-то область, где никаких проблем с лекарствами нет, и вот надо распространить опыт этой области на всю Россию. Судя по выражению лица господина Зурабова, он категорически не верил в возможность существования такой области.
Лидер КПРФ Геннадий Зюганов стоял в узком проходе, отделяющем российских бизнесменов и политиков от китайских. Причем он стоял так, что совершенно невозможно было понять, к кому из них лицом стоит он сам. В этой детали исчерпывающе проявлялась социал-демократическая тактика российских коммунистов в последние годы их революционной борьбы с режимом, закончившейся триумфальным слиянием с ним.
Лидер КПРФ Геннадий Зюганов говорил, что раньше все китайские руководители хорошо знали русский язык.
– Теперь все так изменилось, – сказал я, – теперь российские руководители должны знать китайский.
Геннадий Зюганов горячо поддержал эту мысль.
Президент России зачитал очередное послание Федеральному собранию.
Экономическая его часть была содержательной. В ней было много незапланированных бюджетом денег, и журналисты, слушавшие речь президента в фойе, только охали, когда он называл очередные цифры, и начинали сочувствовать министру финансов Алексею Кудрину, про которого к концу послания стали обеспокоенно говорить, что его, наверное, вынесут на носилках, потому что все, за что он боролся, экономя бюджетные деньги, пошло прахом и у него теперь прямо противоположная задача: находить новые средства и беспощадно тратить, не допуская роста инфляции. У Алексея Кудрина ближе к концу послания появлялся выбор: вместо того чтобы слечь на носилки прямо в зале, он мог добраться до дома и спокойно застрелиться.