Чтение онлайн

Вот как. Теперь все начинает обретать смысл.

— Святейший Матриарх, я верен только Манну.

Она заглянула ему в глаза, в самую их глубь, а он поймал себя на том, что чешет руку, но останавливаться не стал, опасаясь выдать себя.

Сашин выпрямилась.

— Понимаю. А теперь скажи мне, вы с матерью близки?

Че перестал чесаться. Вытерев лицо, он выиграл несколько мгновений.

— Не могу сказать, что мы как-то особенно близки. Мы не виделись восемь лет, пока я был в Чиме.

— Тем не менее она, как мне сказали, питает к тебе теплые чувства.

— В таком случае вы знаете больше меня.

—

Конечно. Как-никак, я же все-таки Святейший Матриарх. — Она улыбнулась и с чувством добавила: — Но еще и мать. Можешь не сомневаться, она до сих пор любит своего единственного сына.

Сашин обернулась и взглянула на Киркуса. Когда же она снова посмотрела на Че, в глазах ее не было ни тепла, ни нежности.

— На твоем месте я бы очень дорожила этими отношениями. Такие узы ценятся высоко. Иногда сохранить их может только наша верность.

Че услышал едва замаскированную угрозу и отвел глаза. Ветер трепал растения в кадках, и они бились в оконное стекло.

Проследив за его взглядом, Сашин протянула руку и грубовато расправила листок на ближайшем кустике.

— Итак, мы поняли друг друга?

К горлу подступил комок, но Че заставил себя согласно склонить голову.

— Вот и отлично. Действуй немедля. Возвратись к своему инструктору. Все нужные распоряжения он уже получил.

Сашин повернулась и открыла стеклянную дверь. Че наблюдал за ней из-под полуопущенных ресниц. Она вдруг остановилась и, обернувшись, посмотрела на него:

— И вот что, Дипломат...

— Да, Матриарх?

— Никогда больше мне не лги.

Менее всего толпившиеся на палубе люди ожидали услышать винтовочный выстрел. На мгновение пассажиры замерли и притихли, а потом ринулись к правому борту «Матери Розы», как будто судно накренилось вдруг под напором штормовой стихии.

Толкаясь, привставая на цыпочки, они всматривались в ленивые воды бухты. Там, внизу, недалеко от корпуса шлюпа, кто-то барахтался. И не просто барахтался, но плыл, демонстрируя упорство и решительность человека, в полной мере сознающего грозящую опасность.

— Там человек. — Взглянув на пристань, Нико увидел дымок, все еще поднимающийся от дула винтовки, которую держал солдат в белой кирасе.

— Да, — отозвался стоявший рядом Эш. — Вижу.

Пока солдат в кирасе, переломив винтовку, вставлял новый патрон, рядом с ним появился другой стрелок, с арбалетом. Первый снова выстрелил.

Сначала Нико увидел всплеск. Пуля вошла в воду рядом с головой пловца, но тот, похоже, ничего не заметил.

— Что он делает?

— Этот человек — раб, — объяснил Эш. — В Косе рабов больше, чем свободных. Говорят, их здесь около миллиона или даже больше. Этот бедолага, похоже, решил сбежать с острова на каком-нибудь корабле.

— Если так, то получается у него не очень.

Эш задумчиво посмотрел на ученика:

— Может, прыгнешь и покажешь, как нужно?

Еще выстрел. Нико поискал глазами всплеск, но ничего не нашел. Он посмотрел на пловца — тот медленно переворачивался, а из раны у него на затылке медленно вытекала ярко-розовая кровь. Через несколько секунд беглец уже просто покачивался на воде лицом вниз.

— Они убили его! — воскликнул Нико.

— Ты же не думал, что они стреляли шутки ради.

— Но...

— Он рискнул, — негромко сказал Эш. —

Ему не повезло. Идем, надо убраться с корабля, пока остальным не наскучило пялиться на мертвеца. — Старик взял его за рукав и потащил к трапу.

Через минуту они уже спустились на пристань с тяжелыми дорожными мешками за спиной. Нико тащился за Эшем, как полусонный. Они вышли из Чима восемь дней назад, и еще на подходе к Первой бухте великого города у Нико захватило дух от открывшейся на горизонте величественной панорамы. Кос был самым большим городом известного мира, превосходя по численности населения даже древний Занзахар на дальнем берегу Мидереса. Таких высоких зданий Нико еще не видел. Теснясь, как деревья в лесу, сбившись в огромные кварталы, они тянулись в небо и смотрели на мир темными окнами. Плотность построек возрастала к центру города, где остроконечные башни храмов утыкались в подбрюшье низких серых облаков. Само их существование представлялось физически невозможным даже после того, как Эш рассказал о каких-то стальных скелетах и удивительном веществе, похожем на жидкий камень. Еще более странными выглядели фигурки, мелькавшие между шпилями башен, — люди с искусственными крыльями, с серьезным видом объявил Эш. Невероятно. Но, с другой стороны, разве не все возможно в этом чужом, непонятном, медленно приближающемся к покачивающемуся носу корабля городе?

И вот теперь, глядя на пса, тянущего к берегу мертвеца, на забитую шумной толпой пристань, одну из многих на острове Кос, Нико снова и снова спрашивал себя: что же он тут делает?

В этом столпотворении он чувствовал себя муравьем. Сразу за растянувшимися вдоль восточной набережной складами вставали высоченные здания. Сотни дымовых труб изрыгали в воздух черный дым. Следуя молчаливым указаниям Эша, державшего руку на его плече, Нико пробился вперед. Они миновали группу солдат, расположившихся на каких-то ящиках, подошли к открытому с одной стороны зданию и оказались в просторном помещении с высокой покатой крышей из закопченного стекла и металлических балок. Разговаривать здесь было невозможно из-за невообразимого шума. Ничего не соображая, Нико остановился перед преградившим дорогу высоким столом.

— Следующий! — крикнул сидевший за столом усталый чиновник в белой рясе и махнул рукой. В другой руке он держал тряпицу, в которую и уткнулся покрасневшим носом, когда Эш подошел ближе.

Стол был настолько высокий, что чиновник смотрел на них сверху вниз.

— Что будете декларировать? — простуженным голосом осведомился он.

— Ничего. Я — инструктор по рукопашному бою, — объяснил скороговоркой Эш, поправляя помявшуюся за время путешествия тунику. — Буду работать в Академии Ул Сун Хуана. Со мной ученик.

Нико вымученно улыбнулся, подтверждая сказанное.

— Оружие с собой есть?

Эш поднял кофр.

— Ладно, ладно, хорошо, — отмахнулся чиновник, думавший, похоже, только лишь о постели и миске горячего супа. — С каждого прибывающего на остров с оружием взимается дополнительный сбор в размере одного марвела. Еще два — по одному с каждого — за въезд в город. Еще один — административные расходы. Всего получается четыре. — Он протянул руку.

Эш положил на ладонь четыре монеты, и чиновник сделал вид, что проверяет их на зуб, после чего опустил одну монету в карман, а остальные в прорезь на столе. Потом он нацарапал что-то на листке и небрежно бросил его Эшу.