Фаргал. Трон императора
Шрифт:
Потускневшими глазами Фаргал посмотрел на встречавших его военачальников. Если б не характерный ястребиный профиль, ни один из них не признал бы царя — настолько тот изменился.
Люг, на плечо которого опиралась рука императора Карнагрии, выглядел получше, но и ему досталось изрядно. Толстый слой пыли, размытой потеками пота, покрывал лицо сокта. Борода была опалена, нос распух, глаза воспалились и заплыли.
— Приветствуем тебя, царь! — четко произнес Шотар.
Но губы его дрожали.
— Благодарю! — Даже голос царя стал высоким
— Люг, — негромко спросил Кайр. — Только — вы?
— Да! — сокт вздохнул. — Только мы. Больше никто!
Шотар подхватил царя слева и был поражен легкостью его тела.
— Кто-нибудь! — крикнул он. — Распорядитесь о трапезе для государя!
— Я позабочусь! — взялся Дарзар. — Пища, горячая вода, постель и лекарь!
— Лекарь ни к чему! — сказал Люг, и Шотар удивленно взглянул на сокта.
Но Фаргал поддержал:
— Да, лекарь — это лишнее! Только вода, пища и постель!
Спустя час, когда Фаргал, накормленный, вымытый и осмотренный все-таки лекарем (Шотар настоял!), уснул, Люг и трое военачальников собрались в соседних покоях.
— Если вы думаете, что я стану что-то рассказывать, — хмуро заявил сокт, — то ошибаетесь! Есть кое-что, о чем лучше молчать!
— Ты уверен, что все, кто был с вами, — погибли? — спросил Кайр, поглаживая повязку.
Тысячник все еще надеялся увидеть Кэра живым.
— Все! — ответил сокт. — И воины и маги. Это был кошмар! А потом мы целую вечность блуждали в кромешной тьме! Не знаю, сумеет ли государь оправиться! Ему пришлось много хуже, чем мне! Боюсь, ему уже никогда не стать прежним Фаргалом!
Слова человека, всегда более других верившего в мощь царя-воина, повергли остальных в смятение.
— Мы будем беречь его! — угрюмо пробормотал Дарзар.
— Что бы ни было, — произнес Шотар, — вы вернулись, хвала богам! Погибни Фаргал — усобицы не миновать!
Кайр и Дарзар кивнули, соглашаясь.
— Что у вас? — спросил сокт.
— Войско готово выступить! — ответил Шотар. — Но Фаргал…
— Царь не скоро сядет в седло, — произнес сокт. — Но его можно нести на руках. Уверен, во Дворце он быстрее придет в себя! Если вообще когда-нибудь… Так! — оборвал он сам себя. — Мы можем выступить послезавтра! А сейчас прошу меня простить — я хотел бы отдохнуть!
— Да, — проговорил Дарзар, когда сокт вышел. — Люг Смертный Бой… Досталось ему…
— Ну, в сравнении с Фаргалом вождь еще хорош! — возразил Кайр. — Из тюремной ямы краше выходят!
— Косогубый! — сказал Шотар. — Займись-ка завтра с утра носилками! Везти царя на колеснице по здешним дорогам нельзя!
— Люг и сказал: на руках! — напомнил Дарзар. — А насчет носилок… Думаю, паланкин Хонт-Хурзака — в самый раз! А толстяк пусть прогуляется пешком, порастрясет жирок!
Все трое рассмеялись преувеличенно громко, словно обрадовавшись поводу посмеяться.
Но на душе у каждого было черно. Особенно
Выйдя из дворца Владыки Реми, самериец вспомнил, что должен отправить черного вестника в дом Шера, как обещал Вардали.
Жена царского Советника связалась с самерийцем за день до того, как войско выступило в поход. С ее связями отыскать след юного гладиатора было не так уж трудно. Кайр, знавший Вардали достаточно хорошо (не он один!) и уважавший ее не только как женщину, искусную в любви, но и как человека, управлявшего своей судьбой, не отказал в просьбе. Кайр (и, опять-таки, не он один) питал слабость к Вардали, чья древняя кровь не прокисла за время, прошедшее от Шаркара-Победителя. Быть бы ей женой настоящего мужчины, а не этого слизняка Гагарана!
Узнав о подруге своего родича, Кайр не мог не одобрить выбор Кэра.
«Вот кому придется еще круче, чем мне! — подумал самериец, вспомнив о юной Ирдик.
Кайру, воину клана Мечей, достойная смерть Кэра служила хоть каким-то утешением, а вот ей…
«Все-таки я расспрошу Фаргала, когда он немного придет в себя! — подумал самериец. — Быть может, он окажется разговорчивей сокта?»
Шотар, капитан дворцовой стражи, плохо спал в эту ночь. Приняв негласное старшинство над войском, он надеялся не только на возвращение Фаргала, но и на то, что царь сам решит мучившую его проблему. Теперь же стало ясно, что ответственность все еще на нем, Шотаре. «Черный замок», так называлась снедавшая капитана тревога.
Шотару было очевидно, что корни вспыхнувшего бунта не в одном лишь Андасане. Бывшему командиру Черных не удалось бы склонить к восстанию ни осторожного Ладара, ни трусливого Хонт-Хурзака. И тем более сохранить все в тайне от соглядатаев императора.
Подготовка мятежа требует времени. И еще надо уговорить собственных людей подняться против такого властелина, как Фаргал. Уговорить всех, да так, чтобы ни один не отправился к царю продавать ценные сведения.
Шотар складывал факты: странное поведение пленников, которых захватили на подступах к Реми, мгновенное и, кажется, совершенно искреннее раскаяние недавних врагов. Не для того, чтобы вымолить прощение, ведь Фаргал никогда не карал рядовых мятежников, что было общеизвестно. Царя не раз порицали за мягкость к своим: в Карнагрии это не принято.
Злой замок, полагал Шотар, был центром всего. Счастье, что Фаргалу удалось выбраться, но замок-то по-прежнему стоит. И никто не решается даже вынести из него тела погибших, хотя смрад разлагающейся плоти чувствуется за три квартала.
«Прикажу заложить его камнем! — решил Шотар. — В два ряда. Нет, в три! Чтобы ни один демон не выбрался наружу! Три ряда камней и серебряный щит с именем Ашшура! Вот так!»
Определив, что будет делать, Шотар несколько успокоился. Однако уснуть ему удалось только под утро.