Чтение онлайн

– В Бухаресте не ездят, а здесь ездят? – удивилась Ира.

– Здесь снег – дело привычное, поэтому у людей нормальные гаражи. К тому же, здесь есть горные спасатели – они дороги чистят.

Машина тронулась почти бесшумно, а посадка у нее оказалась такой низкой, что Ире через окно казалось, будто она скользит днищем по снегу. Андрей с Лючией беседовали, сидя на переднем сиденье, а она сзади смотрела в окно и чувствовала себя лишней.

Машина долго плутала среди частных домиков, совершенно не похожих на то, что Ира видела в Брашове – обычные одноэтажные строения под металлическими и шиферными крышами, каких полно в каждом российском городе. Наконец, Лючия остановилась перед открытым гаражом, в котором стояло

некое подобие джипа, а около него суетился широкоплечий мужчина в канареечно-желтой куртке. Ира догадалась, что это и есть Хори.

Здесь они поменяли машины, загнав «Dacia» в гараж. Хори сел за руль, остальные в салон, представлявший собой два мягких диванчика вдоль бортов.

– Местный джип «ARO», – пояснил Андрей, – неказисто, но в горы лазает, к тому ж дизель.

«ARO» медленно двинулся в том направлении, где заканчивался город и начинались горы. Двигатель ревел так, что разговаривать стало практически невозможно, тем более, Андрей с Лючией сидели с одной стороны, а Ира – с другой. Через затянутые пестрыми шторками окна даже смотреть на улицу было неудобно, и она откровенно скучала. Сдвинувшись в самый дальний угол, откинула голову и закрыла глаза, правда, получилось не совсем удобно, так как машину трясло, и Ира все время билась головой о стойку. Пришлось снова принять вертикальное положение.

– Нам долго ехать? – спросила она, и Андрей красноречиво показал три пальца.

Минут через двадцать трясти стало меньше. Ира выглянула наружу, чуть отодвинув штору. Город кончился. Они ползли в гору по укатанной снежной колее среди огромных, припорошенных снегом сосен. Ира снова закрыла глаза, но сосны не исчезли – они продолжались перед ее мысленным взором; вздрагивали в такт толчкам машины; иногда расступались, образуя полянки, а иногда, наоборот, вытягивали свои мохнатые лапы над самой дорогой. Ира не знала, так ли все это выглядело в реальности, но этот придуманный мир ее вполне устраивал. Она стала фантазировать дальше, загадывая появление животных или изменение ландшафта, и все получалось – то медведь высовывал морду из-за сугроба, то лиса оранжевой молнией перелетала дорогу. Ее так увлекла игра, что и рев двигателя казался не таким ужасным, а сам салон не таким уж неудобным.

Ира почувствовала, что машина пошла значительно медленнее, а мотор ревел даже громче, чем прежде. С неохотой прервав свои видения, снова сдвинула штору, и сначала не поняла, что произошло – ей показалось, будто они провалились в сугроб, и буксуя, с трудом выкарабкиваются из него, а это снег облепил окна и крупными хлопьями продолжал нестись навстречу, подгоняемый ветром. Ира посмотрела назад. Колея, образуемая широкими колесами, тут же исчезала. Усилился ветер, кружа снежные облака так, что в нескольких метрах разглядеть сосны стало совершенно невозможно. Ира привстала, выглянув в лобовое стекло – впереди была такая же белая стена, и еще рука, сжимавшая руль, и мощное ярко-желтое плечо. Она почувствовала себя букашкой в спичечной коробке, которую гонит ветром по пыльной дороге. Андрей с Лючией дремали, склонив головы друг к другу, и держась за руки. Ире было жаль разрушать их идиллию, но она-то больше других знала, что такое горы и к чему приводит подобное безрассудство. Осторожно тронула Андрея за руку и тот мгновенно открыл глаза. Огляделся, спросонья спросил что-то по-румынски.

– Куда мы едем? – Ира указала вперед, – там же ничего не видно. А если улетим вниз?

Проснулась и Лючия. Похоже, она сразу поняла суть дела, потому что перегнувшись к водителю, стала ему что-то быстро говорить. Тот отвечал односложно, не отрываясь от дороги, которая перестала существовать вовсе. Андрей тоже вступил в разговор, только Ира, как дура, прислушивалась к незнакомым словам, пытаясь по интонации догадаться, о чем идет речь.

– Хори говорит, что самый опасный участок мы успели проскочить до пурги.

Здесь дорога достаточно широкая, и он ее хорошо знает. А если остановимся, то нас просто заметет.

– А далеко еще осталось?

– Хори говорит, километра четыре.

Рев двигателя становился надсадным. Машина буксовала, но дорывшись до дороги, прыгала вперед, и вновь вгрызалась в снег четырьмя ведущими колесами.

Прошло полчаса. Все молчали. Машина в очередной раз дернулась, и вдруг раздался скрежет – она осела, и сразу стало тихо. Только за кабиной противно выл ветер. Все растерянно глядели друг на друга, не зная, что предпринять – никто не ожидал такого исхода увеселительной прогулки. Хори обернулся и что-то сказал. Ира видела его растерянное, но вовсе не испуганное лицо. Лючия ответила ему, а Ира лишь молча наблюдала, как джип превращается в огромный снежный ком.

– Надо идти, – произнес Андрей по-русски, – Хори говорит, осталось метров пятьсот.

– Надо, – согласилась Ира. Она скептически подумала о своих сапожках, потом взглянула на ботинки Андрея, и усмехнулась. Он понял ее взгляд.

– Ничего, там отогреемся. Нику, наверное, уже натопил камины, – согнувшись, он прошел к выходу, ведя за собой Лючию. Распахнул дверь, и сразу в салон ворвался снежный вихрь – хорошо хоть мороза не было!.. Ира спрыгнула вслед за ними и провалилась выше колен. Впереди, метрах в трех маячил силуэт Хори. Лючия хотела уцепиться за Андрея, но тот подтолкнул вперед обеих девушек, и они двинулись, не поднимая ног, словно ввинчиваясь в рыхлый снег всем телом.

Огромный Хори шел впереди, держа Иру за руку, и, как бульдозер, расчищая путь. За таким тараном идти было сравнительно легко, только снег набивался в сапоги, в рукава, за шиворот. От этого сначала становилось сначала мокро, потом холодно, но, в конце концов, Ира перестала реагировать на эти мелочи, видя лишь широкую желтую спину и стараясь ступать след в след. Почувствовала, что кто-то сзади ловит ее руку. Обернулась, и только по куртке узнала Лючию. Снег на ее волосах не таял, и только глаза и рот, из которого вырывалось тяжелое дыхание, выделялись на белой маске лица. Андрей двигал ее перед собой, как неподъемный груз. Ира протянула руку; Лючия схватилась за нее, и Ира потащила ее, облегчая задачу Андрею. (Когда-то ее также таскали почти на себе, но второй сезон она уже ходила на равных с мужчинами).

Хори, напоминавший движущийся сугроб, обернулся. Что-то крикнул, но ветер снес его слова, и до тех, кто мог бы их понять, они не долетели. Однако Ира насторожилась – вдруг он предупреждал об опасности. Она усиленно вглядывалась в снежную круговерть, и ей стало казаться, что впереди что-то есть, хотя это мог быть и обман зрения.

Сделав еще десяток шагов, Хори остановился. Ира буквально ткнулась в него; протянула освободившуюся руку и почувствовала, что уперлась в стену. Хори пошел вдоль нее на ощупь, остальные за ним. Метров через пять он нащупал дверь и с трудом приоткрыл ее.

Тепло обожгло руки, и снежная корка мгновенно стала сползать с лица. Ира увидела огромный холл с грубыми деревянными стульями; на полу медвежья шкура; по стенам, среди тусклых лампочек, сделанных в форме свечей, висело несколько звериных голов, а в углу, выложенный темно-коричневыми изразцами, пылал камин, отбрасывая блики гораздо более яркие, чем свет лампочек. Напротив входа уходила на второй этаж широкая деревянная лестница…

– Ир, очнись, – услышала она голос Андрея.

Обернулась. Оказывается, все уже сбросили куртки и обувь, оставив у двери огромную лужу, и только тогда сверху раздались шаги. На лестнице появились люди, которые бросились обнимать вновь прибывших, смеялись и что-то выкрикивали, а Ира в это время стояла в сторонке, пытаясь стащить сапоги. Наконец, ей это удалось. Она стояла, шевеля пальцами ног в мокрых колготках, и думала, что высохнет не раньше завтрашнего утра.