Фантом
Шрифт:
Рие поднял голову. На дне его зрачков сверкнул свет. Он ничего не говорил, но стало понятно, что это не было предложением спуститься, это был ультиматум.
– Я тебя ненавижу, – буркнула Хэлла.
Ответа не было. Прекрасно!
Она огляделась и обнаружила на тумбочке расческу. Хэлла плюхнулась на кровать и взялась приводить в порядок еще мокрые волосы. Бальзам Рие и правда помог, большинство запутанных волос легко разделялись, несмотря на резкие грубые движения. Боль от редких выдираемых волос почему-то приносила облегчение…
–
Хэлла проигнорировала его, продолжая с упоением рвать расческой самый трудный колтун на затылке.
– Хадс! – выругался Рие, подскакивая и вырывая расческу. – Сиди уже спокойно!
Он забрался к ней за спину. Кровать под его весом ощутимо прогнулась.
– Как же ты мне надоел… Отцепись от меня! – Хэлла хотела было подняться, но Рие не дал. Он потянул ее за руку, заставляя вернуться на место. Его движения были бережными, даже ласковыми. Это раздражало только больше, потому что Хэлла не могла отделаться от воспоминаний о том, как он обожженный и избитый лежал на полу в подвальной камере.
– Надо было тогда закончить дело, – шепнула Хэлла. – Надо было придушить меня.
Рие пальцами осторожно распутывал волосы. Пришлось терпеть. Терпеть доброе отношение, которое она не заслужила. И снова та же мысль… Здесь должна быть Мальва. Мальва должна была выжить, это ее должны были спасать, утешать после смерти Хэллы – не наоборот!
Она всхлипнула. Снова оно. Снова лицо Мальвы перед глазами. Лицо 9888. Оба – напуганные жестокостью, на которую способны были люди. Хэлла плакала, не стесняясь ни хлюпать носом, ни подвывать. Она надеялась, что Рие встанет и уйдет, даст ей напиться горем, одиночеством и пустотой, но он был рядом. Продолжал бережно расчесывать волосы и что-то тихо пел на другом языке, мягко выговаривая букву «р».
Этим вечером он все же не стал настаивать на том, чтобы спуститься. Вместо этого пришлось съесть при нем несколько печений и запить все чаем с ромашкой и мелиссой. После Хэлла снова уснула.
Следующий день был похож на предыдущий. Снова Рие то на кресле, то в кровати. А Хэлла большую часть времени просто спала, боясь бодрствовать из-за навязчивых мыслей о Мальве.
Правда, на очередной ужин все же пришлось пойти. В дверь постучали. Хэлла думала, что пришла Лира, но это был Уорд. С веснушчатым чуть вздернутым носом, мягкими чертами лица, он выглядел теплым и уютным, только глаза могли обжигать и без магии. Внимательные, пронизывающие, они заглядывали под кожу, видели суть…
– Я запек утку с яблоками.
– Мы подойдем, – кивнул Рие, откладывая книгу.
Хэлла не стала спорить. Сил не было. Сколько бы она ни спала, выспаться не удавалось. Плетясь за Рие, она вдруг поняла, как темно было у нее обычно в комнате. Кажется, никто там ни разу и не включал освещение. Хэлла ничего не делала, а кирпичи и в темноте видели неплохо. Здесь, на первом этаже, было слишком светло. Все утопало в этом свете, смешивалось с
Стоило Хэлле переступить порог, как все замолчали. И Лира, расставляющая чашки, и детектив Райдер, нетерпеливо вертевший на руке вилку, и даже Бренди перестала урчать. Уорд сохранял какое-то непоколебимое спокойствие. Не деланое, он не подстраивался под ситуацию; он просто был таким. Это подтверждалось и тем, что, когда Рие отщипнул мясо с утки, Уорд продолжал быть собой и мгновенно запричитал: мол, и руки у него не мыты, и сесть за стол надо, и столовые принадлежности для кого изобрели? Это немного разрядило обстановку.
Лира и Уорд сидели рядом. Хэлла была почти уверена, что их руки под столом были переплетены. Райдер сидел с краю, а Рие занял противоположную сторону, положив руку на спинку стоящего рядом стула. На него и опустилась Хэлла. Отчасти ей даже нравилось, что лопатками она чувствовала чужое тепло. Чужую поддержку…
– Так… Дарквуд больше ничего не сказал? – Уорд повернулся к Райдеру.
Тот покосился на Хэллу.
– Расслабься, – кинул Рие, – я за ней приглядываю. Самая большая опасность от нее в том, что ты подавишься от ее пренебрежительного взгляда.
Уголок губ снова дернулся, но Хэлла не улыбнулась. Хотя замечание показалось ей забавным.
– Не сказал. Только про «большую игру», про которую я ни импа не понял…
– Не переживай, bonbon, главное, что Макс все понял.
– Ты тоже понял, господин Фантом, – фыркнул Уорд.
– Если тебе станет легче, Гэб, я тоже ничего не поняла, – заметила Лира. – Правда, я не то чтобы и хочу понимать.
– И не нужно, меньше знаешь, меньше скажешь на допросе, lapin.
– Не пугай ее. Все в порядке, Лира. Я все улажу, не слушай Ришара, он головой ударился.
– Да, и до сих пор бьюсь. Когда свадьба?
– Какая свадьба? – Уорд тут же стал красным. Хэлла было подумала, что он злится, но потом вспомнила, что говорила Лира… Скорее все же засмущался.
– Ваша с Лирой! Ох, она еще не встала перед тобой на колено?
– Я пристрелю тебя, если не заткнешься!
– Это угроза! Райдер, ты же из полиции! Скажи ему!
– Ришар, ты тоже из полиции.
– А! Точно! Месье Уорд, именем закона, вы задержаны за угрозы жизни! И осуждены…
– Так, не берите на себя мои полномочия, – прервала Лира.
– О, прошу прощения, мадемуазель, надеюсь, вы накажете его.
Райдер и остальные негромко засмеялись, даже Макс улыбнулся. От всеобщей гармонии Хэллу затошнило. Она была лишней. Она была плохой. Волк в овечьей шкуре.
– Извините, меня что-то мутит, – пробормотала она, вскакивая с места.
Уже у дверей в свою комнату она поняла, что ключ от нее остался у Рие, а еще то, что он стоит прямо за спиной, потому что снова смотрела на собственную спину и слышала шелест Голосов.
– Открой.