Чтение онлайн

Кэлен посмотрела на девушку. Та не шевелилась, но была белой, как сахар, лежавший грудой в вазе на столе.

Джегань неторопливо пожевал и затем запил еду большим глотком вина. "После всего, ты увидишь, как ее безжизненное тело будет брошено на телегу мертвецов, к останкам тел других людей, подвергнутых пыткам.”

"Затем, я предложу Улиции и Эрминии выбор - или отправиться в палатки, развлекать моих людей, удовлетворяя их самым изощренным желаниям, или, если предпочтут - подумать о том, как с помощью этого ошейника заставить тебя испытать больше боли, чем когда бы то ни было. Будет одно условие - им

нельзя позволить тебе упасть в обморок. Мне, конечно же, захочется, чтобы ты все это почувствовала."

Снаружи доносился несмолкающий армейский шум, но в палатке царила мертвая тишина. Джегань отрезал еще один длинный пласт кровавой говядины, и продолжил.

"После того, как Сестры исчерпают свое воображение, а я думаю, что стимул заставит их быть изобретательными, я лично займусь тобой, пока ты не окажешься на грани гибели. Только после всего этого, я сорву твою одежду, и уже тогда ты станешь передо мной голой."

Он остановил на ней взгляд своих кошмарных глаз. "Выбор за тобой, милочка. Итогом любого из них будет то, что тебе придется выполнить мой приказ, и все закончится тем, что по моему велению, ты окажешься раздетой. Какой способ ты выбираешь? Скорее. Второго предложения не будет."

У Кэлен не оставалось выбора. Сопротивляться этому было бессмысленно. Она подавила комок в горле и немедленно начала расстегивать сорочку.

ГЛАВА 44

Джегань зачерпнул из серебряной вазы горсть пеканов и закинул несколько в рот. Увидев, что Кэлен начала раздеваться, он торжествующе улыбнулся. От его самодовольного вида она еще сильнее ощутила свое бессчастье и бессилие.

Она чувствовала, что покраснела. Больше она не пыталась противиться его приказу. Она понимала, что вынуждена тщательно выбирать поля сражений, и это было не из тех, где она могла выиграть. Она подумала, получится ли у нее выиграть другое сражение. Она уже стала сомневаться, что это вообще возможно. Видимо, ей неоткуда ждать спасения. Вся ее жизнь, ее будущее, все, что ей предстоит, это случится здесь. Ей не на что было надеяться, не осталось ни единого основания ожидать от жизни ничего хорошего.

Как можно небрежней, она сбросила в кучу снятую с себя одежду, не потрудившись задержаться, чтобы ее сложить. Выполнив приказ и полностью обнажившись, она встала, сгорбившись, в мертвой тишине помещения, не глядя на Джеганя, не желая видеть его злорадство, его вожделенный триумф. Изо всех сил она старалась, чтобы ее дрожь не была заметна.

"Встань прямее," сказал Джегань.

Кэлен сделала, что ей приказали. Она вдруг почувствовала усталость. Усталость не от физического усилия, но усталость от всех своих усилий. За что она сражалась? Какая жизнь могла ее ожидать? У нее не было шанса обрести свободу, испытать любовь, и даже почувствовать себя в безопасности. Сколько шансов было у нее на какое-нибудь счастье в своей жизни?

Ни одного.

Сейчас ей хотелось лишь одного - свернуться в калачик и плакать - или просто прекратить дышать, и покончить со всем этим. Казалось, все безнадежно. Против такой силы, такой числа врагов, таких способностей, ее усилия были тщетны.

Она отбросила смущение. Ее не волновало, смотрит ли он на нее. Она была уверена, что пройдет совсем немного времени, и он, закончив ужин, от разглядывания перейдет к делу. Здесь для нее также не было выбора.

У

нее не было никаких шансов. У нее была только иллюзия жизни. Не имея возможности даже на такую малость в жизни, как право выразить свое возмущение, означало не иметь жизни вообще. Жизнь была чем-то, что принадлежало другим. Она дышала, она видела, она чувствовала, она слышала, она ощущала вкус, она даже размышляла, но она не жила в полном смысле.

"Там, напротив выхода из палатки есть скальный выступ." сказал Джегань, снова откинувшись в кресле. "Ты заметила его, когда мы ехали сюда?"

Чувствуя, что все внутри у нее помертвело, Кэлен подняла на него взгляд. Словно вымуштрованный раб, она обдумала, как выполнить приказание. Она обдумала его вопрос; она вспомнила, что видела то, о чем он говорил. Это было далеко отсюда, но она вспомнила, как темная людская река растекалась вокруг обнаженной скалы.

"Да, я помню это место," бесцветным голосом сказала она.

"Хорошо." Он сделал большой глоток и отставил кружку. "Я хочу, чтобы ты прогулялась до той скалы. Твой путь туда должен идти не напрямик, а по кругу." Он приподнял бровь. "И нет необходимости так краснеть, милочка. Мужчины не видят тебя, ты помнишь это?"

Кэлен прямо взглянула на него. "Тогда, зачем Вам надо, чтобы я это сделала?"

Он пожал плечами. "Ну как же, ты убила двух моих охранников. Мне надо набрать других."

"Здесь снаружи их достаточно много."

Он улыбнулся. "Да, но они не видят тебя. Мне нужны люди, которые тебя видят."

Кэлен начала понимать его намерение. Внезапно она снова почувствовала себя по-настоящему голой.

"Я так понимаю, что, наверное, нет лучшего способа выявить мужчин, которые могут тебя видеть, чем тебе прогуляться перед ними, и продемонстрировать им все, что ты можешь им предложить." Его взгляд скользнул по ее фигуре, и он снова уставился в ее глаза. "Поверь мне, если они тебя увидят, у них не будет ни единого шанса не выдать себя. У меня нет ни малейшего сомнения, что как только они тебя увидят, как видели тебя тот владелец гостиницы или та девчонка, да к тому же в таком виде, то бросят любое свое занятие и направятся, чтобы выразить тебе свое любезное приветствие."

Он искренне рассмеялся своей шутке. В палатке никто больше даже не попытался улыбнуться, но это, казалось, его не волновало. Наконец его приступ смеха замер.

"Готов биться об заклад, что изо всех наших людей нам удастся отсеять нескольких, которые смогут тебя увидеть. Как утверждает Улиция, среди такого множества людей обязательно окажутся другие 'аномальные,'" Он резко повернул голову к ней. "Тогда у нас будут охранники, к которым ты не сможешь незаметно подкрасться, или от которых сможешь ускользнуть, как ты проделала это с прежними.

"Вот видишь, милочка, ты совершила тактическую ошибку. Чтобы сбежать, тебе следовало приберечь эту уловку для лучшего случая. А ты истратила ее впустую."

Та попытка вовсе не была истрачена впустую. Она сделала то, что сделала, для того, чтобы спасти жизнь Джиллиан. Кэлен понимала, что у нее не было шанса добыть себе свободу, но, по крайней мере, она подарила ее Джиллиан. Однако высказывать это не имело смысла, поэтому она не стала оспаривать его мысль о том, что он получил преимущество в игре, в которую он играл с нею.