Фантастика 1985
Шрифт:
Мысль Рессела, несомненно, справедлива, однако мы, заселив Пояс, все еще питаемся вытащить из него что-то одно, нам полезное. Между тем в этом проклятом месте все настолько тесно сцеплено между собой, причины и следствия так легко вьют цепочки непредсказуемых событий, что чистых выигрышей почти не бывает, и мед удачи, как правило, густо смешан с дегтем поражения.
Когда-то, например, считалось, что орбиты внутри Пояса будут скоро в точности рассчитаны, смоделированы на компьютерах, и столкновения астероидов, порождающие опасные метеорные потоки, удастся предсказать на много лет вперед, как солнечные затмения. Сейчас Пояс до отказа набит компьютерной техникой, вычислительные комплексы имеются чуть ли не на каждом астероиде, более того, все они могут действовать синхронно,
То же и с добычей ископаемых. В свое время Пояс Астероидов казался этаким сладким пирогом, удобно нарезанным на части; нам очень хотелось добраться до начинки этого пирога.
Теперь мы вывозим из Пояса чуть ли не все элементы таблицы Менделеева, но эта инженерная победа вовсе не окупает творящихся здесь нарушений закона и нравственности. Я ничего не преувеличиваю. Многое из того, что происходит в Поясе, на Луне или Марсе, просто невозможно, ибо там достаточно запустить несколько спутников, чтобы контролировать всю поверхность.
Здесь же, в этом архипелаге космических островов, ничего не стоит спрятать ракету с контрабандой, игорный дом или, если угодно, пиратскую эскадрилью. Комиссариат, национальная полиция стран - участниц освоения знают об этом очень хорошо.
Словом, люди правильно делали, когда не торопились соваться сюда. На моем участке, например, лет десять назад не было ни одного рудника, в камнях копались одни ученые, и было тихо. А сейчас здесь столпотворение, смешение языков и народов. Спокойные времена кончились после того, как начали сдавать астероиды в концессию частным фирмам. Идея, конечно, была благородная: борьба с безработицей, создание новых рабочих мест и все такое. Но в этом мире любое святое дело способно переродиться в козни дьявола. Параллельно с рабочими местами возникли, конечно, и места злачные. Клиенты их потащили сюда все свои радости земные: спиртное, наркотики, рулетку и даже девиц. Недавно, например, пошла мода на “мыльные клубы”. Это уже чисто наше, местное изобретение, и на Земле о нем еще мало знают. Эти клубы работают по методике брачных контор: клиент заполняет особую карточку, где выражает свои желания, платит деньги, а потом компьютер подбирает ему что-нибудь подходящее. Поначалу таким способом составлялись компании для совместного проведения отпуска, затем предприимчивые люди научили компьютеры так подбирать людей, так соединять их встречные потребности, что в заданные сроки они почти наверняка выливаются во взаимоудовлетворяющие отношения. При этом, твердит реклама, сохраняется полная “естественность и непринужденность” отношений; но какая же тут, к черту, “непринужденность”, если человека всячески сманивают и соблазняют скорее стать рабом собственных прихотей?
Так, если кто-то желает наклюкаться не среди знакомых забулдыг, а непременно в компании с лауреатом Нобелевской премии, он платит деньги и может быть спокоен - в гарантированный срок “мыльный клуб” обязательно включит его в банкет, где будет присутствовать знаменитость.
Человеку, покупающему постоянный абонемент, гарантируется удовлетворение любых желаний, не преступающих, как говорится в уставах клубов, “границ явлений, терпимых современным обществом”. На деле это означает, что клуб отказывает клиенту лишь в выполнении требований, нарушающих юридические законы; что же касается законов нравственных, то сколько они существуют, столько и нарушаются, а мир остается прежним - этот факт, по логике основателей клубов, позволяет отнести к разряду “терпимых” все что угодно - от алкоголизма до веселых общин.
С тех пор, как Балуанг создал “мыльный клуб” в моем секторе Пояса, я непрерывно боролся с ним, свято веря, что совершаю
На время мне даже показалось, что я похож на того древнего глупого царя, который велел своим воинам высечь море. Словом, я понял, что дело обстоит гораздо сложнее, чем оно обычно представлялось мне.
Нет, я не опустил руки. Сейчас, когда первая растерянность прошла, я могу сказать: это понимание, каким бы горьким оно ни было, не означает смирения. Я еще могу признать справедливость английской пословицы, которая утверждает, что “каждому приходится за свою жизнь съедать пригоршню грязи”, но я никогда не примирюсь с утверждением, будто черпать всюду грязь - это самая неистребимая склонность людей, которую они стремяться удовлетворить где только могут. Уверенность и если хотите, твердость мне при этом дает, как ни странно, та же самая история - та же цепь потрясений и катастроф, которая глубоко поколебала мои привычные, но, как оказалось весьма плоские убеждения. Вот почему я хочу о ней здесь рассказать - она того стоит.
Читатель, наверное, уже понял, что для меня эта история началась на Мидасе, где я занимался “мыльным клубом”. Но вообще-то она началась несколько раньше и сразу довольно шумно - с вереницы крупных аварий, прокатившихся по астероидам. В те дни все наши от Земли до Юпитера, что называется, с ног сбились, стараясь понять, в чем тут дело. Начальник следственного отдела Сван Мейден срочно созвал совещание.
На нем-то я и услышал впервые о Пахаре.
– Смотрите, ребята, - сказал Мейден.
– Это биостанция Нектар. Снято в день катастрофы.
Свет погас, и мы увидели с высоты патрульного спутника пейзаж Нектара: острые грани хребтов, звездное небо, хаос трещин и скал, присыпанных черной пылью. Астероид медленно поворачивался справа налево, и вскоре стали видны строения биостанции - несколько жилых куполов и белые цилиндры-польдеры, уложенные в ряд по краю длинного плато. С высоты орбиты цепочка польдеров походила на патронную ленту от крупнокалиберного пулемета, оставленную на астероиде неким богом войны. Впрочем, отметил я про себя, подобные сравнения приходят на ум лишь тому, кто постоянно занимается изъятием оружия. Биостанция - объект сугубо мирный. Польдеры - это, собственно, просто огромные трубообразные парники, где выращивается пшеница, рожь, овощи и прочая полезная травка.
Спрашивается, кому могли помешать огурцы и укроп? Но, с другой стороны, не зря же Мейден срочно собрал совещание. И потом, что это значит - “искусственный метеоритный дождь”?
Правда, он был на Мидасе, а Нектар… Неужели и до тихого Нектара, где нет ни рудников, ни транспортных баз, ни обсерваторий - ничего, кроме безобидного огорода, докатилась волна веселой жизни, с которой мы боремся в Поясе?
– Те из вас, кто бывал на Нектаре, - заговорил Мейден, - знают, что там, кроме обычной работы, ведутся опыты по селекции новых, генетически ценных культур. В качестве фактора, вызывающего генные мутации, используется солнечный ветер и космические лучи. Их воздействие регулируется экранировкой в виде шторных задвижек, перемещением которых управляет компьютер станции. Авария произошла так: сначала сработала автоматика радиационной защиты, все отсеки были изолированы, и пять человек оказались запертыми в польдерах. В этот момент экранные задвижки начали открываться одна за другой, пропуская внутрь летальный поток радиации.
В темноте кто-то присвистнул. Стальные польдеры, пропускающие смертельную дозу лучей, были ненадежнее обыкновенного пиджака.
– К счастью, обошлось без жертв, - сказал Мейден.
– Людям удалось спастись только потому, что они успели надеть скафандры. Весь генный фонд биостанции погиб. Расследование показало, что сервомоторы, приводящие в действие задвижки, сработали самопроизвольно.
В зале зашевелились.
– Десятки сервомоторов?
– удивленно переспросил чей-то молодой голос.