Чтение онлайн

– Девчонки, вы вообще!.. – вскипаю я.

– «Мой сильный и храбрый, мой самый-пресамый…» – выводит Кейти, прижав руку к сердцу и отбросив с лица спутанные волосы.

И мы хохочем. Неудержимо, как будто мы дома, развалились у меня на диване в гостиной и смотрим телик, поругивая завравшихся комментаторов. Однако смех в этом странном полуразрушенном городе неуместен, как пение птиц на войне, и вскоре мы смущённо умолкаем.

– Ладно, пошли, – говорит Элис.

Мы шагаем вперёд по грязному асфальту.

– Элис, послушай, когда ты писала свои фанфики, ты дефам биографии придумывала?

– К

чему это ты ведёшь?

Я отчаянно пытаюсь привести мысли в порядок и объяснить свои догадки.

– Понимаешь, в книге у Эша совсем не такая биография. Да и другие дефы здесь явно не из фильма и не из книги.

– В таком случае дело принимает неожиданный оборот, – говорит Кейти.

Элис согласно кивает.

– Только знаешь, думаю, фанфики тут ни при чём. Похоже, прав твой братец Нейт.

– Мы в параллельном мире?

– Кошмар! Согласна, – грустно улыбается Элис.

– А что у нас дальше по сюжету? – спрашивает Кейти.

Элис дёргает себя за короткие пряди, будто волосы от этого быстрее вырастут.

– Дальше? Разве ты не слушала доклад Ви?

– Слушала, – задумчиво отвечает Кейти. – Честное слово, Ви, я слушала, но здесь такое творится, что я почти всё позабыла. Ты говорила, что канон нас будто преследует. Что же там дальше по канону?

– Читала бы что-нибудь, кроме Диккенса, знала бы… – ворчит Элис.

Чтобы остановить разгорающуюся перепалку, я вспоминаю, как развивались события в книге.

– Саскья с Мэтью отвели Розу к Торну, в штаб повстанцев. Нейт, скорее всего, в штабе, поэтому мы туда идём. А Розу Торн познакомил с Баббой.

– С психической зомби? – уточняет Кейти.

Я согласно киваю.

– Бабба прочла мысли Розы и сообщила Торну, что Роза спасёт дефов…

– Самопожертвованием и любовью, – поясняет Элис, которой просто необходимо вставить хоть слово в мой рассказ.

– И тогда Торн доверил Розе самое важное задание повстанцев – миссию «Харпер», – заканчиваю я.

– Там-то она и встретила Уиллоу, да? – снова уточняет Кейти.

– Ах, Уиллоу! – вздыхает Элис. – Только представьте, мы с ним дышим одним воздухом, видим одно небо.

Меня охватывает та же приятная дрожь волнения, что и на «Комик-Коне», когда мы ждали встречи с Расселом Джонсом. С тех пор столько всего произошло, что все мысли об Уиллоу вылетели у меня из головы.

Наконец мы выходим на прямую широкую улицу. По обе стороны разрушенные бомбами здания, кое-где остались только фундаменты. Из трещин в асфальте растёт трава. Хоть немного зелени в этом сером мире! А потом я вижу репьи. Чертополох. Сотни и сотни ростков репейника пробиваются сквозь асфальт, сквозь камни мостовой, покачиваются среди обломков кирпичей и на кучах мусора.

– Символ повстанцев, – говорю я.

– «Срежьте нас – и мы вырастем снова, ещё сильнее», – мечтательно декламирует Элис, как будто мы в кинотеатре смотрим фильм.

– Почти пришли, – говорю я.

На встречу с Торном Роза шла этой самой дорогой. Она волновалась и при виде чертополоха спросила, так ли страшен Торн, как его любимый колючий цветок, и Саскья с ухмылкой ответила: «Торн куда страшнее колючек, детка».

Интересно, почему Роза так волновалась?

Она всё сделала правильно: бросила чертополоховую гранату, приговорённых освободили, она не теряла младшего брата и не попадала в параллельную вселенную. В горле снова разрастается ком, дышать становится всё труднее.

Наверное, Элис думает о том же. Стиснув мне руку, она вдруг говорит:

– Он вовсе не такой колючий. Торн ведь любил Руфь, помнишь?

– Руфь? А это кто? – спрашивает Кейти.

Элис со вздохом поворачивается ко мне:

– Расскажи ты, я больше не могу.

– Руфь занимала важное место в прошлой жизни Торна, – назидательно говорю я. – Он был влюблён в неё много лет назад, совсем юным, но Руфь повесили: Торн не смог её спасти. Всю жизнь его мучило чувство вины.

– Какой ужас! Бедный Торн… – вздыхает Кейти.

– Да, – подтверждаю я, – девушку, которую он любил больше жизни, повесили у него на глазах. Торн буквально сошёл с ума от горя и стал тем, кем стал, – безумцем.

– Обезумел, понятно? – усмехается Элис.

– Всё это было бы смешно, – криво улыбается Кейти, – если бы мы обсуждали книгу.

Мне не до шуток: на душе скребут кошки, я думаю только о брате. Малыш Нейт сейчас в штабе, у Торна.

– Да, конечно, – бормочет Элис.

Мы идём на юг, следим, чтобы тусклое солнце оставалось справа. Чертополох растёт всё гуще, всё нестерпимее воняет тухлой рыбой. Наконец за домами показывается церковь – непонятно как уцелевшее каменное здание посреди развалин. Спасённое Божественным провидением, как было сказано в книге.

– Там Нейт! – выдыхаю я и бегу к церкви.

Дырявый и местами вздыбившийся асфальт вдруг заканчивается, и я замираю на месте. Разбитый мост был не просто разбит – он исчез. Совсем. Превратился в ничто под бомбами гемов. Увидеть такое разрушение собственными глазами, а не на экране телевизора, уютно устроившись на мягком диване, очень страшно. Через реку не наведено даже временного моста, вода разрезала город надвое. Нет больше красиво освещённых зданий, которые вечерами отражались в тёмной реке. По берегам торчат лишь покосившиеся остовы некогда величественных строений. Моего любимого города больше нет.

Меня догоняют Кейти и Элис.

– Господи боже мой!.. – шепчет Кейти.

Хочется упасть на колени и разрыдаться от горя, но мне надо найти брата. Набрав в лёгкие побольше густого, пахнущего рыбой воздуха, я бросаюсь к церкви.

– Виола, подожди! – кричит мне вслед Элис.

Я не останавливаюсь. Запах тухлой рыбы становится невыносим, но я упрямо перепрыгиваю через камни, рытвины и чертополох.

В тени церкви совсем холодно. Вот я и на месте – у самого штаба повстанцев. Не играют скрипки, не бьют барабаны, в тишине церковь кажется исключительно мирным сооружением. У церкви, описанной в книге, есть прототип – церковь Святого Магнуса-мученика в Лондоне. Мы с Элис ходили взглянуть на неё, прочитав книгу и посмотрев фильм. Здесь круглые окна затянуты полиэтиленом и мешковиной, отсутствует добрая половина кровли, но на пустыре среди разрушенных зданий и без высоченного стеклянного небоскрёба, по прозвищу «Осколок», по соседству, церковь кажется выше, величественнее.