Факультет Элиты
Шрифт:
– Тут не было никакого эссе! – помотал он головой, так что золотые локоны разбежались по широким плечам. – Почему я так сделал? Да потому что ты все делаешь совершенно наоборот, будто в кривом зеркале! Ты словно… моя противоположность!
– Если ты моя противоположность, значит, ты – тупой, как пень! – смеюсь я. – Как же ты теперь возместишь мое испорченное эссе? И когда?
Я резко протянула руку, чтобы забрать свою перечеркнутую работу.
Леон в это же время захотел сделать то же самое. В результате наши руки столкнулись и от удара разлетелись в разные стороны. Огромная
Когда чуть теплый кофе и подтаявшее мороженое коричневой хлюпающей жижей растеклись по модельной укладке, на всю аудиторию раздался сначала ультразвуковой визг, а затем посыпались отборные проклятия. Взбешенная блондинка вытащила из своего глубокого декольте остатки кекса и демонстративно швырнула их в Леона.
С истошным криком: «Фи-иии! Я ненавижу-уу какао-оо!», и пожеланиями нам скорейшей мучительной смерти, она выбежала из аудитории.
– Это кофе, идиотка! – успела процедить сквозь зубы я ей вслед.
– Ну, и кто это сделал? – громко и строго спросил Профессор, его темные узкие глаза сверкали гневом – ещё никто никогда так нахально не прерывал его лекцию.
Сейчас он запросто мог отчислить нас с Леоном из Академии безо всякого права на восстановление. Смех тут же стих, наступила гробовая тишина. Каждый сейчас был искренне рад, что не оказался на нашем месте
Я медленно встала и поправила свою длинную челку, на ходу придумывая, чтобы такого убедительного соврать.
– Профессор Мацумото, прошу нас великодушно простить за прерванную лекцию, – громко и вполне искренне говорю я. – Боюсь, что эта неразумная студентка, что убежала с моим кофе на голове, виновата сама. Она расстелила свои крашеные волосы на моей парте, так что мой стакан с кофе оказался стоящим прямо на них. Затем блондинка получила какое-то неприятное сообщение в Телеграмме, резко дернулась и, согласно законам физики, искупалась в моем кофе, тем самым лишив меня завтрака. Благо, Ваша лекция меня полностью захватила, и макроэкономика бодрит гораздо сильнее, чем двойной эспрессо! Поэтому я прошу Вас, продолжайте! Всем важно знать, что же будет с рынком в будущем!
На пару ударов сердца в огромной аудитории наступила тишина.
– Какой, однако, умный и хитрый молодой человек! – усмехнулся Профессор Мацумото, а вслед за ним и вся аудитория, ведь происходящее было гораздо интереснее, чем мировой рынок. – Как твое имя?
Это был самый неловкий момент в моей жизни. Признаться сразу, что я – девчонка? Испортить представление или же подыграть? Может быть, соврать и сказать чье-то имя вместо своего? Вдруг он меня запомнит и снизит балл на экзамене?
– Меня зовут… Леон, – неожиданно для себя и всех остальных говорю я, – Леон…
– Норгенштерн! – уверенно добавляет за меня мой сосед.
Он что, с ума сошел? С этим Профессором Мацумото шутки плохи! Из-за его предмета из Академии больше всего вылетает студентов!
– Что ж, Леон-кун, – хитро улыбается Профессор, демонстрируя ровные идеально
Я послушно киваю головой, ожидая вопроса. Как же хорошо, что я назвалась чужим именем.
– Какой из всех вышеперечисленных мной на лекциях современных экономических факторов меняет мир сильнее всего? – негромко спросил Профессор. Он поправил свой строгий металлически-серый галстук и принялся перечислять все современные тренды. – Искусственный интеллект, синтетические материалы, экологические проблемы человечества…
Факторов было около десяти, я все их знала наизусть. Когда в аудитории снова наступила тишина и пара сотен глаз уставились на меня, я выпрямилась и произнесла как можно чётче и уверенней:
– Профессор Мацумото, Вы не назвали самый важный фактор!
– Да неужели? – спохватился преподаватель. Он прищурил и без того узкие глаза, внимательно посмотрел на Леона и добавил. – Может быть твоя подруга сможет тебе помочь?
По аудитории пробежала волна нескрываемых охов и ахов. Одно дело – перепутать меня с парнем из-за короткой стрижки, худого телосложения и джинсов с футболкой. Совсем другое – обозвать девушкой огромного качка, пусть даже его светлые волосы и были уложены красивыми локонами. Леон густо покраснел, но ничего не ответил.
– Как зовут твою прекрасную подругу? – продолжал Профессор. – Может быть, хотя бы она записывала мою лекцию?
– Эм… Я… я… Антонина Эванс, – выдавил из себя Леон нарочно притворно-высоким голосом. Аудитория еле-еле сдерживалась, чтобы не взорваться от смеха, – и я думаю, что самый важный фактор это…
– Она ничего не знает, – опередила я, тем самым предотвратив заведомо неправильный ответ блондина. Профессор нахмурился. – Понимаете, она не виновата, что она – гуманитарий! Сейчас сломала ноготь и сидит сама не своя…
– Что ж, девушки есть девушки, – кивнул лектор, – даже в сказках либо прекрасная, либо премудрая. Отвечай на мой вопрос сам, Леон-кун!
– Вы его нарочно упустили! Самый важный фактор, Профессор! – повторяю я, оглядывая аудиторию. – Посмотрите на наш поток: здесь студенты более чем из тридцати стран! И наш профессорско-преподавательский состав тоже собран из ведущих мировых университетов. В мире стираются границы и экономика становится одним целым. Это и есть самый важный из всех фактор развития.
Мои слова снова встретила мертвая тишина, затем раздался один громкий хлопок, а за ним ещё и ещё. Улыбающийся Профессор Мацумото молча аплодировал мне.
– Браво, Леон-кун! – восхищённо заявил он, и у меня словно камень с души свалился, он меня не отчислит. – Поздравляю, мистер Норгенштерн! Властью данной мне деканатом, я освобождаю Вас от итогового семестрового теста! Считайте, что у Вас в зачетке стоит высший балл!
Тут вся аудитория взорвалась аплодисментами, скрывая под ними свою зависть. Этот тест был самым сложным и самым весомым в итоговом рейтинге студентов. От него напрямую зависел размер скидки на обучение. Лишь немногим удавалось сдать его на хорошие баллы, и я всегда была в числе этих немногих.