Фактор вознесения
Шрифт:
А сегодня, как назло, вопросы так и лезли из него. Огромные клубы дыма над городом явно означали, что сегодня там творится что-то невероятное.
– Это хорошо, что дождь, – как бы невзначай заметил Доуб. – Воздух чище станет. И для растений хорошо. Надеюсь, когда-нибудь и здесь, в горах, тоже что-нибудь начнет расти.
– Заваатане это могут…
– Могут – что?
– Да вырастить тут чего-нибудь. У них огромные фермы в горах. Они такие же умные, как островитяне, только колдуют не на островах, а на земле.
Доуб недоверчиво посмотрел на соседа. Впрочем, он и сам слышал кое-какие слухи. Да
– А ты меня не разыгрываешь? Они выращивают там, на верхотуре, всякую еду и директор им разрешает?
– Точно. У него не хватает сил, чтобы одновременно наводить порядок и внизу, и наверху.
– Но ведь там, наверху, один камень.
– Ты говоришь так потому, что все так говорят. А в первый раз ты об этом от кого услышал, вспомни-ка!
– Ну, в новостях. А вот тех, кто бывал наверху, я лично пока не встречал…
– Я там был, – буркнул Грэй.
Доуб остановился и уставился на соседа: сегодня что-то произошло. Что-то такое, отчего его лучший друг стал совсем другим человеком. До сих пор Доуб знал его как весельчака и заводилу. Грэй частенько заходил к нему вечерами выпить бормотухи и поболтать о всяких технических новинках. А иногда, когда Доуб себе мог позволить, они прихватывали жен и вчетвером спускались в город, чтобы весело провести вечерок в каком-нибудь кабачке. Да, сегодня Грэй был сам на себя не похож… Но… Но он сказал, что был наверху!
– Ты? – ошарашенно переспросил Доуб. – Ну и… как оно там?
Он понимал, что задал очень опасный вопрос. И еще он понимал, что может поплатиться за свое любопытство.
– Там… Там очень красиво, – вздохнул сосед.
И стал рассказывать, стараясь перекричать рев трака.
– Там сотни садов. Поля с пшеницей, которая вызревает за один сезон. И каждый участок окружен цветами…
На лице Грэя появилось странное задумчивое выражение, и Доуб насторожился. Он уже не раз видел у друга в глазах тоску с тех пор, как тот устроился в охрану директора. До сих пор Грэй ничего не рассказывал о своей работе, а Доуб и не спрашивал. Меньше будешь знать – дольше проживешь.
Правда, когда Стелла начинала крыть директора на чем свет стоит, он не возражал. Она была его ровесницей – обоим по двадцать два. Но она выросла в актерской семье и потому из кожи лезла, стараясь показать, что уже совсем взрослая. Она додумалась развести гидропонный садик прямо в комнате и так расстаралась, что человеку повернуться было негде. А в подполе она растила грибы. Грэй, конечно же, знал об этом, но делал вид, что не знает. По другой линии в роду Стеллы были островитянские садовники, передававшие свои секреты из поколения в поколение. Ее семья владела патентами на семена, которые в результате направленных мутаций давали на Пандоре наилучший урожай, и около трех столетий хранила секрет гидропоники. Доуб считал, что, если бы он позволил, Стелла вырастила бы цветы на стенах.
А еще она с утра до вечера болтала как заведенная. Но Доуба это вполне устраивало: чем больше она говорила, тем меньше приходилось это делать ему.
Грэй махнул рукой, давая понять, что надо заглушить мотор. Трак злобно фыркнул и замер на верхушке холма, с которого открывался вид на долину.
– Надеюсь, я могу на тебя положиться, – сказал Грэй. – Нам есть
Доуб глубоко вздохнул и кивнул.
– Да, конечно, старина. Только я немного побаиваюсь, сам понимаешь.
Грэй мрачно усмехнулся.
– Понимаю, как не понять. – Он указал на раскинувшийся внизу лагерь беженцев. – Там, внизу, тысячи голодных. Любой из них не задумываясь убьет тебя за один плод из садика Стеллы. А люди Флэттери прикончат тебя, если узнают, что ты нелегально выращиваешь еду. А я могу убить тебя, если ты хоть кому-нибудь проболтаешься о том, что я тебе сейчас расскажу.
Доуб растерялся. По жесткому взгляду Грэя он понял, что тот не шутит. И все же ему страшно хотелось услышать то, что хочет рассказать друг.
– Даже Стелле?
Взгляд Грэя потеплел – Стелла ему всегда нравилась. Он относился к ней как дочери – своей-то у них с Билли не было.
– Там видно будет, – кивнул он. – А теперь слушай.
Грэй заговорил почти шепотом и все время, пока говорил, с опаской озирался по сторонам. Доуб наклонился к нему поближе, делая вид, что копается в пульте управления. Почему-то ему казалось, что за ними следят.
– Как ты знаешь, я уезжал на месяц. Меня послали наверх шпионить за заваатанами. Заслали меня с хорошей легендой, скрытой камерой и паролями, чтобы можно было выйти на связь и вернуться. Воздушная разведка доложила Флэттери о том, что наверху есть нелегальные фермы, как сельскохозяйственные, так и рыбоводческие, и он захотел узнать детали. То, что я там увидел… изменило всю мою жизнь.
Грэй поднял крышку контрольной панели и сунул под нее подпорку. Друзья выросли в поселении морян, и Доуб до сих пор не переставал удивляться, насколько прочно морянская методичность и аккуратность въелась в его соседа.
Грэй по-прежнему обшаривал взглядом дорогу – здесь, на диких территориях вне периметра, хватало врагов и помимо людей – и шептал:
– Это, считай, островитяне, только без островов. Их там, наверху, тысячи! Флэттери и понятия не имеет, что их так много. Они здорово умеют маскировать свои посадки. Те крошечные садики, что видели с воздуха шпики директора, специально оставили на виду. А вот под камуфляжной сеткой и под землей у них… Но это отдельная история. Они по-прежнему выращивают пузырчатку, только теперь не строят из нее, а заливают ею голые камни… Вот такие, как здесь. И сажают свои огороды. Поверь, им хватает и на еду, и на семена, совсем как в старые добрые времена.
А на плоскогорьях они заготавливают «переносные огороды». И делают это так: отливают из пузырчатки двадцатиметровый квадратный «коврик» толщиной всего в палец и проделывают в нем канавки. Потом туда засыпают семена – и готово: сворачивай, неси куда хочешь, расстилай хоть на камне, хоть на песке – урожай обеспечен. В эти «коврики» уже заранее закладываются все необходимые удобрения, вода и химическая защита от вредителей. Как думаешь, Стелле это понравилось бы?
– По твоим словам, там прямо рай небесный, – пробормотал Доуб. – Она до сих пор тоскует по жизни на острове, хоть ей и было только пять, когда мы переселились на сушу. Да и я по всему этому соскучился. Даже не столько по океану, сколько по свободе. Тогда мы боялись переселения, но нам и в голову не приходило опасаться друг друга.