Чтение онлайн

«За что? За что?!» - хотелось крикнуть в лицо Налимову, выглянувшему в маленькое окошечко.

–  Распишитесь, Мальцев, - сказал он Павлу безразличным тоном и ткнул своим желтым от махорочного дыма пальцем в листок.

Павел присел на краешек стула, сердито макнул перо в чернильницу, размашисто написал: «Читал. Мальцев».

–  А теперь - к финансисту. Он подобьет бабки и, как говорится, с богом, - сказал Налимов и захлопнул дверку перед самым носом Павла.

–  Да ты что?!
– невольно вырвалось у Мальцева.

Дверца вновь открылась, и из окошка высунулась бритая голова Налимова.

–  Кстати, Мальцев, получен еще один документик. С ним познакомитесь в горсовете. Сегодня звонили, чтобы зашел. Придется расстаться… - Налимов протянул из окна руку и ткнул в орденские планки Мальцева.

–  Не смей прикасаться!
– гневно крикнул Павел.

Налимов мгновенно отпрянул.

Павел выскочил во двор. В лицо ударил жаркий воздух. Павел рванул ворот кителя и, обессилевший, опустился на скамейку в курилке.

«Что же это такое? А?» Внезапно нахлынувшая обида сжала горло, и он, сам того не замечая, заплакал. Заплакал, как ребенок, никого не стесняясь.

Из штаба вышел Бортов, увидел Мальцева, присел рядом.

–  Павел Сергеевич, - произнес он, - да успокойся ты!

Павел закрыл лицо руками и зарыдал. Его плечи билась словно в лихорадке, на виске часто-часто пульсировала синенькая жилка.

–  Успокойся, Павел Сергеевич.

Павел взглянул на замполита, еле слышно спросил:

–  И это верно, Иван Сидорович?

Бортов отвел глаза в сторону, поковырял носком сапога песок.

–  К сожалению, да. Звонили, чтобы ты зашел… в горсовет. Есть решение лишить тебя звания Героя…

Павел вскочил. Широко раскинув руки, сделал несколько шагов и, споткнувшись о край железной бочки, врытой в землю, повалился. Фуражка, блеснув на солнце эмблемой, отлетела в сторону, на кустах акации повис костыль, покачиваясь, будто маятник, на металлической, отшлифованной рукоятке. Павел попытался подняться, но не смог…

Очнулся Мальцев в госпитале. Он не смог припомнить, как оказался здесь. Ощупал лицо. Кажется, в порядке. Потрогал правое плечо - болит. Позвал сестру.

–  Я здесь, Павел Сергеевич, - услышал показавшийся знакомым голос.

–  Валя, это вы?
– спросил Мальцев.

–  Да, это я, Павел Сергеевич.

–  Как вы сюда попали?

–  Лежите спокойно, вам нельзя волноваться, я потом объясню.

–  А где Тонечка? Почему нет ее?

–  Она была. Долго сидела. Устала. Попросила меня подменить.

–  Когда… придет?

–  Скоро, скоро, Павел Сергеевич.

–  Скажите, что со мной произошло?

–  Лежите, вам нельзя много говорить.

–  А ордена целы, Валя?

–  Какие ордена?

–  Мои, конечно.

–  Куда же они денутся, Павел Сергеевич? Тоня взяла… Успокойтесь. Вон идет доктор.

–  Доктор?

–  Да.

–  Не Петр ли Петрович. Золотой человек. Нет, конечно,

не Петрович. Он в Москве, в Склифосовского. Вот, чертяка, оттяпал мне обе ноги и говорит, что так и было. Чудак рыбак. А теперь лежи с этими обрубками, как прикованный. Валя, скажите, где мои протезы?

–  Ого, кажется, наш больной заговорил?
– весело сказал доктор и нащупал пульс. Вскинув взгляд на часы, он немного помолчал, подсчитывая удары, и, осторожно положив руку Павла на постель, заметил: - Богатырское у вас сердце, молодой человек.

–  Не жалуюсь, доктор, - ответил Павел.

–  Выл нервный шок. Сейчас главное - покой, крепкий сон и вот такая милая девушка.
– Доктор показал на Валю.
– Ее обворожительная улыбка вылечит любого. Вы кем товарищу летчику доводитесь?
– спросил ее доктор.

–  Я просто знакомая. Меня попросили посидеть.

–  Ну, посидите, а я пойду пропишу лекарства. Главное же лекарство, молодой человек, покой. Да, да, покой…

–  Все они такие чудные, - сказал Павел, когда врач удалился, и показал Вале на стул: - Присядьте. Хотя дайте, пожалуйста, попить. Во рту пересохло.

Валя принесла чайник с холодным кипятком, приподняла голову Павла, прикоснулась носком чайника к его губам. Павел жадно начал пить. На его мускулистой шее вниз-вверх забегал кадык.

«Хороший ты мой Пашка, - говорили большие голубые глаза Вали.
– Если бы ты знал, в каком положении сейчас твоя добрая, славная Тонечка. Ведь она не вынесла удара и слегла от сердечного приступа в больницу. Выдюжит ли, перенесет ли? Не дай бог, как говорится, останешься ты, Пашка, боевой и славный Пашка Мальцев, один-одинешенек, будешь горе мыкать».

Бортов, отправив Павла в госпиталь, попросил Валю заехать к Тоне, осторожно сообщить ей о госпитализации мужа. Но Валя не успела переступить порог квартиры - сунулась мокрым лицом в плечо Тони, разревелась.

Тоня, как стояла посреди комнаты, так и окаменела. Только и успела произнести: «Что с ним? Ну, говори!» Побледнело лицо, посинели губы, на лбу выступил холодный пот.

В кроватке, стоявшей возле стенки, вдруг заплакала Леночка.

Валя пришла в себя, бросилась к ведру с водой, прыснула на лицо Тони. Соседка принесла валерьянки, несколько капель с силой влила в рот Тони, и та чуть приоткрыла глаза.

–  Девушки, дорогие, где он?
– сказала Тоня и опять забылась.

Соседка вызвала «скорую помощь», и Тоню отправили в больницу.

Павел немного подремал. Когда открыл глаза, увидел Валю, нахмурился.

–  Вы еще здесь, Валя?

–  Да, Павел Сергеевич.

–  Почему вы не идете домой?

–  Успею.

–  А Тонечка не приходила?

–  Наверное, она сегодня уже не придет. Сами знаете, утомилась, сутки сидела, и Леночка…

–  А-а, Ленок. Приводите ее сюда. Пусть Тонечка приведет.