Фабрика
Шрифт:
— Хорошо. А теперь идите к двери и позовите на помощь. Скажите, что лампочка перегорела.
— Она не может перегореть, у нее гарантийный срок службы десять лет.
— Профессор, — я укоризненно посмотрел на него, — ну, соврите что-нибудь.
— Ладно, — сказал Абуладзе и направился к двери.
Я выключил ночник, а профессор стал барабанить в дверь, крича, что в сети резкий перепад напряжения, и у нас вышли из строя источники света. Через пару минут засов лязгнул, и дверь медленно распахнулась. Поскольку в коридоре был полумрак, то света
— Что у вас со светом? — проскрежетал он.
— Тебе же сказали! — крикнул я. — Ты, бестолковая железяка, лампа у нас перегорела. То есть, взорвалась.
— Почему не включаете ночную лампу?
— Да потому, что она тоже накрылась. Не веришь? Подойди и проверь.
Механик некоторое время постоял, потом его ноги вдруг стали укорачиваться, и он сразу стал ниже. Приобретя габариты, достаточные для того, чтобы пройти в дверь, механик наклонил вперед свою страусиную шею и шагнул вперед. Оказавшись в полной темноте, он остановился. Его зеленые глаза стали медленно потухать, а секунд через десять вновь вспыхнули, но уже ярко-красным светом. Механик медленно повел головой и уставился на меня.
— Иди сюда, смотри, — позвал я, тыкая пальцем в ночник.
Механик опустил голову и поднес свои горящие глаза вплотную к лампе. Я щелкнул выключателем, и беспощадный свет разорвал тьму.
— Профессор, ходу! — скомандовал я и бросился к двери.
— И не забудьте запереть!
Мы миновали полутемный коридор, затем цех и оказались на погрузочной площадке. Механиков поблизости не было, а рядовые механизмы на нас внимания не обращали.
— Без пропуска нам с территории фабрики не выбраться! — крикнул Абуладзе.
Я спрыгнул с пандуса и подбежал к уже отъезжающему грузчику. Сбросив несколько коробок, втиснулся в образовавшуюся щель и помог взобраться на платформу подоспевшему профессору. Грузчик, как ни в чем ни бывало, двигался к воротам фабрики. Немного притормозив, он повернул голову-башенку с одиноким глазом в сторону камеры. Я замер в напряжении, ожидая, что ворота вот-вот захлопнутся. Но они не шелохнулись, и мы спокойно покатили дальше. Колонна грузчиков непрерывным потоком текла в сторону причала, а многорукое устройство лихо перебрасывало груз с подъезжающих платформ в трюм одного из трех пришвартованных судов, на борту каждого из которых крупными оранжевыми буквами было написано уже знакомое "Sand Island".
— Сэнд Айланд, песчаный остров — это что, название фабрики? — прокричал я в ухо профессору.
— Название всего проекта, — отозвался тот.
Мы спрыгнули с платформы, не доехав метров ста до причала, и бросились в лес. В это время на фабрике завыла сирена.
— Спохватились, — проговорил профессор, остановившись и переводя дух. — Вы видели, сколько продукции они грузят? Салфетки, носовые платки, туалетная бумага…
— Профессор, — перебил я, — может нам стоит поторопиться?
— Да, вы правы, — ответил тот, и мы побежали дальше.
—
— По всей видимости, воронка портала открывается где-то рядом, — сказал Абуладзе. — Кроме того, чтобы перемещать тяжелые крупногабаритные предметы, такие как корабль, диаметр воронки может достигать нескольких сот метров, а то и километра. И стоит вам очутиться хотя бы у самого ее края, вас неминуемо засосет.
— Куда нам теперь? — спросил я.
— Как куда? В воду. Вы ведь умеете плавать?
— Вы шутите?
— Нисколько. До большой земли всего двадцать километров. Думаю, за сутки мы это расстояние преодолеем. Один раз механики позволили мне посетить мой кабинет, забрать кое-какие мелочи, и я тайком прихватил спасательный жилет. — Абуладзе похлопал себя по груди. — Надуем его, когда отплывем подальше. Ну, что вы встали? Полезайте в воду.
— А как же машины? — спросил я, увидев, как деревья на холме закачались сразу в нескольких местах.
— Они в воду не полезут, но… — профессор сделал паузу, — они вооружены.
— Час от часу не легче!
— Это всего лишь небольшие малокалиберные пушки. Начальная скорость снаряда менее тысячи километров в час. Пять зарядов на каждую из пяти машин. Для экстренных случаев.
— Каких таких случаев? — крикнул я, уже войдя в воду по пояс.
— Подождите, обувь сниму, — сказал профессор, стягивая с себя штиблеты и сбрасывая пиджак. — Вы, кстати, тоже халатик скиньте, легче будет. А что касается случаев, ну, машина какая-нибудь взбесится или кто-то нападет на фабрику. Предельная дальность стрельбы — восемьсот метров, так что пока не отплывем достаточно далеко, держитесь от меня подальше и лавируйте. Помните, что я вам говорил — они медлительные. Прицелятся, а выстрелят только через две секунды.
Я стянул с себя намокший халат и поплыл. Профессор, бросившись в море, вилял из стороны в сторону, то погружаясь в воду, то выныривая. Я взял немного левее и тоже стал закручивать виражи. Сзади донесся глухой хлопок и через мгновение справа от меня взвился фонтан брызг. Выстрелы повторялись с частотой примерно три в минуту. Один раз снаряд упал совсем близко от профессора, и я уже мысленно попрощался с ним. Но он вынырнул и, как ни в чем не бывало, поплыл дальше. Я насчитал уже двадцать выстрелов, значит прошло около семи минут, и от берега нас должно было отделять более полукилометра.
"Еще пять плюх, и мы свободны", — подумал я и нырнул.
Рванувший рядом снаряд заставил меня не на шутку испугаться, и я машинально ринулся еще глубже под воду, но, опомнившись, повернул кверху. И тут почувствовал, будто кто-то тянет меня вниз. Черт! Знакомое ощущение! Прежде, чем я успел подумать о чем-то еще, стремительный поток подхватил меня и с бешеной скоростью потащил на глубину. Вновь, как и раньше, адская боль в ушах заставила меня взвыть, и я потерял сознание…
— Мистер! Сеньор!