Чтение онлайн

Мы переглянулись. Боб вздохнул:

— Интересно, как там Петруччио с Евой?

— Да уж получше, наверное, чем нам, — сказал Чуч.

Тут я подумал: а может быть, можно из окна перебраться куда-то вбок или даже наверх? Я выглянул. Гладкая стена. Только этажом выше виднелся какой-то, чуть выдающийся из стены, карнизик. Буквально в полкирпича шириной. Никакой реальной функции он не выполнял. Так, элемент дизайна… Но чтобы передвигаться по нему, нужно быть профессиональным эквилибристом. Да и то, вряд ли. А если бы он даже

и был пошире, выбраться на него из нашего окна было бы все равно невозможно…

Вместе со мной на карнизик этот обреченно смотрели Боб и Чуч. Из нескольких окон нашего этажа и из многих окон выше валил дым.

То, что я увидел затем, было настолько невероятно, что я не сразу поверил своим глазам. Метрах в двадцати от нас из окна семнадцатого этажа на этот самый карниз выбралась стройная фигурка и, прижимаясь спиной к стене, довольно быстро двинулась в нашу сторону. Это Ева!

— Ева!!! — заорал я и замахал руками. И мне показалось, что она еле заметно кивнула мне.

Пилецкий перестал молиться и, растолкав нас, высунулся наружу.

— Вот он, наш ангел-спаситель! — радостно закричал он — Не зря я Господу молился! Затаив дыхание, следили мы за ее продвижением к нам. Что-то нечеловеческое

было в ее ловкости. Может быть, она из цирковой семьи? И вот она уже стоит прямо над нами.

— Сейчас будет самое сложное, — сказала она, и в ее голосе не было ни тени страха. — Потому что все зависит от вас. Возьмите большое покрывало, сверните в жгут и высуньте в окно.

Пилецкий бросился к дивану, и через несколько секунд жгут из покрывала уже свисал из окна.

— Держите крепко, очень крепко, — сказала Ева. — Готовы?

— Да! — заорали мы.

— Держите, — повторила она и соскользнула с карниза.

В самом начале падения она с ловкостью кошки неуловимым движением развернулась лицом к стене, а миг спустя уже висела, уцепившись за покрывало.

— Тяните! — крикнула она. Секунда, две, три… Она спрыгнула с подоконника на пол, прямо в кипяток ногами и спокойно сказала:

— Тут есть вода. Это хорошо.

— Как ты смогла?! — закричал я, а со мной одновременно завопил Боб:

— Где Петруччио?!

— Петя в безопасности, — ответила она торопливо. — Объяснять нет времени. Она уже металась по комнате, сдергивая на пол постель и вываливая из шкафа запасные одеяла, покрывала и простыни… Она потопталась по ним, чтобы они побыстрее промокли.

— Ты и ты, указала она на Чуча и Пилецкого, — завернитесь в это. С головой! — она подала им мокрые тряпки. — Быстрее!

Они беспрекословно повиновались, превращая себя в нелепые, испускающие пар, коконы.

— Ты, — кивнула она Бобу, — закроешь за мной дверь. Потом вы оба завернетесь также. Да! Снова так же высуньте из окна жгут, я вернусь по карнизу! И ждите!

С этими словами она шагнула к двери, распахнула ее, затем,

словно маленьких детей, одного под левую руку, другого под правую, подхватила Чуча и Пилу, легко приподняла их и ринулась в огонь.

Я смотрел во все глаза. То, с какой легкостью поволокла эта хрупкая девушка двух взрослых мужчин, было еще более нереально, чем ее ловкое хождение по парапету.

Впрочем, я быстро понял, что к чему. Я вспомнил все, что читал о супердопингах. Человек принимает такой препарат, и его скрытые физические возможности выплескиваются наружу. Он способен свернуть горы в буквальном смысле слова. Официальной медициной супердопинги запрещены, ведь чуть ли не каждый второй, кто принимает их, гибнет, а оставшиеся в живых становятся инвалидами.

Исключения бывают, но они так редки, что лишь подтверждают правило. Но все-таки находятся чрезвычайно редкие, правда, придурки-камикадзе, всегда таскающие супердопинг с собой. На всякий случай. Вроде тех, кто всегда имеет при себе ампулу цианистого калия.

Боб захлопнул дверь, но толку от этого было уже мало: огонь вторгся в нашу комнату, горели обои на стенах, мебель, да и сама дверь. Но Боб, громко матерясь, схватил с пола мокрое одеяло и принялся тушить. Я же проклинал себя за беспомощность, не представляя, как бы я мог опустить в кипяток босые ноги.

Бобу удалось забить огонь, он снова помакнул одеяло в воду и бросил его мне:

— Заворачивайся!

— Она вернется? — совсем по-детски спросил я.

— Раз она смогла все это, то сможет и вернуться, — резонно сказал Боб и, зачехлившись с головой, уселся рядом со мной. Еще одно одеяло он перебросил через подоконник.

Со стороны коридора раздался грохот, по-видимому, обвалились какие-то переборки. Из соседних окон разом повысовывались языки пламени. Одновременно с этим с улицы донесся вой пожарных машин, и я увидел вдалеке их мчащуюся вереницу. А чуть позже раздался и стрекот лопастей вертолета. Но в этот миг мы снова увидели Еву, выползающую на карниз. Правда, если бы мы не знали, кто это, мы бы вряд ли узнали ее.

Так же, как и в прошлый раз, она быстро продвигалась в нашу сторону. Стало видно, что ее одежда превратилась в лохмотья, что у нее нет волос, а голова и лицо стали сплошной обгорелой бурой маской… Я отвернулся. Я не мог этого видеть. Быть спасенным такой ценой?! А как я потом буду жить?

Сверху раздался хриплый каркающий выкрик, и голос Евы я узнал с трудом:

— Держите крепко!

Мы вцепились в одеяло. Вновь раздался грохот, наша дверь сорвалась с петель, и в комнату вломился огненный вихрь. Жар был нестерпимым, волосы на голове трещали… Одеяло в наших руках дернулось, и из-за окна послышалось:

— Тяните!

Монстр выбрался на подоконник и прокаркал:

— Приготовьтесь!

Мы плотнее закутались в тряпье, и тут же сильные руки, больно сдавив, подхватили меня и понесли.