Ёжкин Дом [СИ]
Шрифт:
К одиннадцати закончились дрова, а искать новые было темно и лениво. Ивана долго не отпускали, а потом пошли провожать по пыльной просёлочной дороге в деревню, пугая друг друга русскими привидениями и африканскими зомби. Вечер, как говорится, удался.
Гл. третья, дошкольная про киднепинг
— Е-ха-ли цыгане
— Ой, да с ярмарки
— Да домой-о-о-ой.
— Они остановилися
— Под….горочкой крутой… — Павел Вениаминович задумался, потом продолжил, — под елочкой густой. — Ему не понравился и этот вариант, — Под тентом у пивной-о-о-ой, — закончил
— У какой пивной? Под каким таким тентом? — поинтересовалась его жена, накрывая обеденный стол на террасе.
— Цыгане тоже любят пить пиво, — отвечал отдыхающий Павел Вениаминович. — А ты разве не видела? По нашей улице прошли цыгане…
— Ну, все допился, — в очередной раз расстроилась жена и стала звать близняшек обедать. Шестилеток звали Саша и Маша и обе были девочками. Недавно мама им прочитала Муми Тролля Туве Янссон и из всех персонажей книги, больше всех им понравились странные мелкие создания Вифсла и Тофсла. Эти фантастические крошки добавляли к каждому слову частицу "сла", поэтому их язык был очень труден для понимания. С некоторых пор близняшки иначе, как на Машслу и Сашслу не откликались. Им очень хотелось быть похожими на любимых персонажей, и главное, чтобы их разговоры взрослые ни капельки не понимали. Девочки качались недалеко от отдыхающего отца на качелях и, услышав странную песню, подбежали к Павлу Вениаминовичу.
— Папсла?! — затормошили они его. — Папсла! А когда цыгансла прошлисла?
— Да только что. Вы разве не видели? Живописные такие цыганки… В красных юбках до полу.
— Папсла! А что они у нас делали? К нам же в "Ёжкин дом" никогда раньше цыганслы не приходили… — спросила Сашсла и потерла вымазанной в глине рукой, взъерошенную макушку.
— Детей воровать приходили, — не выдержала глупого разговора мама. — Вот не будете слушаться, и вас украдут.
Машсла и Сашсла испугались. Они быстро побросали в рот обед и побежали за дом. Бывали дни, когда отец пиво не пил. Вот тогда то он и построил для девчонок маленький уютный домик, чуть побольше конуры для собаки. Машсла и Сашсла залезли в свою берложку и зашептались.
— Не-е-е, нас не украдут. Мы уже большие, — сказала Сашсла и, сложившись втрое, забралась в картонную коробку стоявшую на полу домика.
— Почем ты знаешь, — отозвалась Машсла. — Украдут. Как пить дать украдут. Дадут в руки гармошку и заставят по электричкам ходить — деньги собирать.
— Как страшно, Машсла!.. — заныла Сашсла. — Они ведь и здесь нас украсть могут.
— Могут, Сашсла, могут, — заверила её сестра. — Давай куда-нибудь еще дальше спрячемся?
— Давай. Так спрячемся, что нас никто и никогда не найдет.
И они спрятались.
Весть о том, что "Ёжкин дом" посетили цыгане, мгновенно разнеслась по всему поселку. Первой о новости услышала соседка справа — Нина Кузьминична. Она полола под забором соседей грядку и волей неволей слышала разговор. По правой стороне вкруг, весть понеслась почтовым дилижансом дальше и часа через два вернулась к родителям Машслы и Сашслы. Принесла новость соседка Вера, тщетно разыскивающая свою пятимесячную дочь.
— Ребят, — закричала она соседям, — вы коляску с Манюней не видели? Вроде бы только что у крыльца стояла. Пропала. Пропала моя девочка, пропала крошка! Это цыгане!
— Надо вызывать милицию! — решительно ответила ей мама Сашслы и Машслы и презрительно посмотрела на спящего мужа.
Вера послушалась совета, набрала на мобильном телефоне Билайновский вызов милиции — 001 и через пол часа местные милиционеры расспрашивали о таборе жителей поселка. Близняшек, жена Павла Вениаминовича тоже не обнаружила. Вместе с соседкой, рыдая и причитая, она бегала по улице и заглядывала во дворы.
— Слышал?! — закричал через забор Гусь Чижу. — Слышал, что цыгане детей украли?
— Офигеть! — задохнулся от новости Сашка. — И чего?
— Как чего? Милиция туды-сюды ездит. Всех расспрашивает. Ты кстати никого не видел?
— Никого… А ты?
— И я никого… Давай туда! Вдруг мы первые цыган найдем?
— Ага. Детей спасём и медаль получим.
— На шею повесим и будем, как дрессированные Бобики по выставке ходить.
— А самое главное, нас после этого никто ругать больше не будет!
Осмотр места происшествия Чижу и Гусю ничего не дал. На гостевой площадке стояла машина Павла Вениаминовича, украшенная шашечками такси. На скамейке у забора сидели две молодые женщины и рыдали, а Нина Кузьминична отпаивала их валерьянкой. Два милиционера собирали крупицы информации и строчили что-то в блокнотах.
Как оказалось, цыганок видели многие. Правда, в показаниях, сколько их было, и во что они были одеты, селяне путались. У кого-то цыганок было две, у кого-то одна, но с ребенком. Мальчишки на велосипедах покрутились между домов и поехали за друзьями. Антон и Арсений тоже захотели стать детективами и получить медали, как у "Бобиков".
На поляне у озера табора не было, при въезде в поселок тоже. Мальчишки уже вспотели от быстрой и бесполезной езды по периметру поселка и подумывали уже отказаться от поиска, как вдруг вспомнили еще об одном укромном месте, которое они не осмотрели.
Недалеко от дач, в лесу, стоял холм, под названием Карауловский бугор. Почему он так назывался, не знали ни местные, ни тем более дачники. Скорее всего, в стародавние времена на нём несли караульную службу некие охранные службы и чуть что страшным голосом кричали — "Караул!". Лес вокруг "Ёжкиного дома" был старым, поэтому местные жители может, и знали историю возникновения бугра, только благополучно забыли. Дядя Фёдор предполагал, что бугор, зачем-то во время войны сделали немцы. Но это было всего лишь предположением.
В этом самом бугре была вырыта, а может, образовалась естественным образом глубокая пещера. Рядом же находилось небольшое болотце, как говорили, с глубокой топью. Всем детям было строго настрого запрещено туда ходить, а за непослушание их строго наказывали. Да и было чего бояться родителям. Говорили, что в прошлом году там утонула корова, а в позапрошлом коза. В начале грунтовой дороги, которая вела к бугру, стоял дорожный знак с изображением красного прямоугольника, в народе имеющем простое название "кирпич", а через дорогу был переброшен шлагбаум с внушительным навесным замком. Когда до бугра оставалось около ста метров, из пещеры стал доноситься плач. Плакал грудной ребенок. Плакал горько, надрываясь, ругаясь, на чем свет стоит на злых цыган, которые его оторвали от любимой матери.