Ёж
Шрифт:
«Он обручен, - вдруг пришла ей в голову мысль.
– Какая я дура! Это же очевидно».
– Дело в том, - начал он тихо, - что я слишком уважаю тебя, чтобы относиться к тебе, как относятся все остальные.
Клара застыла.
– Уважаешь, - медленно повторила она.
– Меня.
– Да, - подтвердил он.
– Что в этом странного?
– Все, - сухо ответила она, по-прежнему пытаясь оправиться от изумления.
Он вопросительно смотрел на нее.
– Я считала, что ты презираешь меня, -призналась она.
– Видишь ли, все остальные не зря ко мне так относятся. В моей профессии мало того, что могло бы
– Мое уважение распространяется на всех, -мягко пояснил он, - кроме тех, кто сильно постарался, чтобы его потерять. Можно сказать, что это некоторая изначальная константа. И пока что все, что я знаю о тебе, заставляет меня лишь еще больше ценить тебя.
Клара не знала, что ответить.
– И я не хочу пользоваться твоим положением - и своим правом им воспользоваться, чтобы сделать то, что никоим образом не делает тебя лучше, - добавил он серьезно.
Она долго молчала. Потом, не очень отдавая себе отчета в том, что делает, подошла к нему.
– А что, если это не будет означать, что ты воспользовался моим положением?
– медленно проговорила она, глядя на него снизу вверх.
– Что, если я пришла к тебе просто так... не в рамках своих профессиональных обязанностей? Просто потому, что я тоже женщина и имею право хотя бы раз быть с мужчиной без всякого стороннего интереса? Просто потому, что в кой-то веки я этого хочу?
Где-то в середине ее монолога он неожиданно нахмурился.
– Хотя бы раз?
– спросил он недоверчиво.
– Ты серьезно хочешь сказать, что ни разу до этого не...
– Нет, - сухо прервала она.
– Не уходи от темы.
Он долго смотрел на нее сверху вниз, по-прежнему держа руки скрещенными на груди.
– Я чувствую себя так, как будто собираюсь отнять у девушки невинность, - пробормотал он.
Она слегка улыбнулась.
– Что ж, - заметила она, подходя еще ближе, - по крайней мере в данном случае должно быть куда меньше... побочных эффектов.
***
Как оказалось позже, побочных эффектов была масса.
Теннесси действительно уехал в тот день - уехал еще до того, как она поднялась. Но Клара считала, что теперь это не должно ее волновать. В конце концов, она добилась своего. Он перестал быть мужчиной, который решил от нее отказаться.
Свою ошибку она осознала далеко не сразу. Поначалу появилась просто легкая апатия, какое-то странное безразличие ко всему, что происходило вокруг нее. Постепенно ей стала надоедать шумная толпа у барона, и она уехала из замка обратно в свой собственный небольшой особняк под Стетхоллом, который она стала арендовать с недавних пор.
Началась зима, и Клара скучала все сильнее. Она перестала куда-либо выезжать, растеряла всех своих клиентов, и даже барон, уехавший до весны в столицу, перестал писать ей, как это делал раньше. Они все были ей скучны и неинтересны, она стала неинтересна им. Клара начал позволять себе по полдня не вставать с постели, и очень часто неделями не выходила из дома. Деньги, отложенные на гостиницу, постепенно таяли.
Спустя месяц после ее отъезда из замка барона служанка доложила, что внизу ждет незнакомый мужчина. Клара заставила себя одеться и привести себя в порядок - в последнее время она все чаще говорила себе, что нужно взять себя в руки и начать работать.
Когда она вошла в гостиную, посетитель тут же встал. Клара замерла.
Он смотрел
***
Потом Клара не раз винила себя за то, что не выставила его за дверь тут же. Это спасло бы ее от многих бессонных ночей.
За несколько месяцев, которые они провели вместе, она истратила все отложенные средства, и, когда в марте Теннесси уехал, ей необходимо было снова собраться с силами и начать работать. За долгий перерыв многое приходилось начинать заново, у нее была уйма дел, и мало по малу воспоминания о нем стали стираться.
Спустя пару лет она достигла пика своей славы. Клара пользовалась покровительством многих, никому при этом ничего не обещая, вращалась в высших кругах, не трудясь при этом скрывать своего положения в обществе. С ней считались. Согласившись стать постоянной спутницей любого из тех, кто окружал ее в то время, Клара могла получить такую власть, о которой не могли и мечтать многие честные жены.
Но Клара стала уставать от света и его правил игры. Всю жизнь она мечтала быть самой себе хозяйкой, жить по своим правилам, не принадлежать никому... Ну, предположим, этот пункт был верным только при одной небольшой оговорке, но, поскольку она не касалась никого из окружения Клары, можно было считать, что это так.
Она снова начала подумывать о домике и гостинице, прикидывать, сколько еще лет работы потребуется, чтобы осуществить свою мечту, - когда неожиданно бордель-маман публичного дома, где Клара начинала свою блестящую карьеру, слегла от тяжелой болезни. Клара и после ухода из дома оставалась с ней в хороших отношениях - умирая, мистресс Боул позвала ее к себе и без обиняков предложила занять освободившееся место. С точки зрения света такой поступок бы огромным шагом назад. Блестящая куртизанка не могла опуститься до того, чтобы стать хозяйкой простого публичного дома.
Клара согласилась сразу.
***
Она крепко спала, обвившись вокруг него, как плющ. Поэтому, когда Генри с криком проснулся и резко сел, то невольно откинул ее в сторону, и она чуть не упала с кровати. Первое время Клара ничего не могла понять, вглядываясь в теплый полумрак, создаваемый плотно задернутыми шторами. Потом она увидела, что он сидит на другом крае кровати, спиной к ней. Она подвинулась поближе и осторожно погладила его по спине. Он неожиданно вздрогнул, и тут Клара поняла, что под ее рукой - совершенно чужой человек. Она быстро убрала руку, и тогда он тут же он встал и начал одеваться. Она свернулась на том месте, где до того лежал он, и постаралась поскорее уснуть, чтобы не испытывать того чувства пустоты, которое, она знала, было уже на подходе, где-то между ее подбородком и коленями, подтянутыми к груди.
Когда она проснулась, он сидел за столом, и ей стало очень холодно. Она уже видела его таким. Клара встала и надела халат - она снова стала стесняться своей наготы. Это было дурным знаком.
Когда она подошла, он не повернулся. Некоторое время она молча стояла напротив него, ожидая, что он все-таки обратит на нее внимание. Наконец не выдержала и спросила:
– Что случилось?
Он не ответил, и тогда она протянула руку и силой заставила его повернуть к ней голову. Он резко перехватил ее руку, но тут осторожно отпустил, как будто не желая нечаянно сделать ей больно. Это было плохо. Очень-очень плохо. Он должен был притянуть ее к себе, а не отпускать.