Эйнштейн: гений без границ

Когда он был ребёнком, иной раз казалось, что он отстаёт в развитии.

Тихо застыв в углу комнаты, Альберт подолгу рассматривал улицу, не говоря ни слова. Чёрные как смоль волосы непослушно торчали во все стороны, живые глаза смотрели очень внимательно, но только он сам знал, что его так заинтересовало. Он любил следить,

как проплывают над головами перелётные птицы, исчерчивая небо невидимыми прямыми линиями. Любил наблюдать, как течёт Дунай, как неторопливо катит он волны – всегда в одну сторону.

Когда мальчику задавали вопрос, даже самый простой: «Альберт, ты идёшь ужинать?» – он как будто не слышал. Потом очень медленно поворачивался и смотрел так, словно у него спрашивали о сложнейших вещах. И долго думал, прежде чем ответить.

Это немного беспокоило его родителей, Германа и Паулину. Впрочем, иногда им казалось, что Альберт – гениальный ребёнок. Он прекрасно помнил, где лежит каждая вещь в доме. И никогда ничего не терял. Жили они в Ульме, живописном немецком городе, том самом, где много-много лет назад Альбрехт Людвиг Берблингер, изобретатель первого дельтаплана, прикрепил к спине два крыла, сделанных из ткани, и спрыгнул с городской стены.

Жизнь в Ульме была небогата событиями. Разве что в пять лет Альберту в руки попал компас, и мальчику стало интересно, почему стрелка всегда показывает на север. Оказалось, что так на неё влияет магнитное поле Земли. А когда Альберту исполнилось шесть, мама подарила ему скрипку. Он никогда не расставался с инструментом и до конца жизни любил время от времени помузицировать.

Семья жила небогато. В поисках заработка Герман Эйнштейн перевёз жену и сына в Мюнхен, где открыл небольшую фирму, изготовлявшую электрические приборы. Для Альберта новый город мало чем отличался от старого: здесь тоже хватало тихих уголков, где можно было застыть у окна, рассматривать улицу и провожать взглядом перелётных птиц, наискось пересекающих небо.

Но однажды в Мюнхене, по чистой случайности, в руки Альберту попал учебник по геометрии. Мальчик открыл книгу и, потрясённый, пролистывал станицу за страницей. На несколько дней он с головой погрузился в мир треугольников, квадратов, параллельных и пересекающихся прямых. Всё это придумал сотни лет назад греческий учёный по имени Евклид.

– Если кто и понял, как устроен мир, то это вы, господин Евклид… – пробормотал Альберт.

Жаль, что в школе никогда не бывало так интересно.

Ах, Мюнхен!

Гимназия Луитпольда с её белыми классами и продезинфицированными коридорами отличалась жёсткими и суровыми правилами. Строгие учителя напоминали больших чёрных ворон. Альберту казалось, что научить они могут только одному – дисциплине. Приходилось подчиняться здешним порядкам, на всё отвечать

«слушаюсь!», заучивать десятки книжных страниц (и неважно, чтo это были за книги) и повторять их назубок.

Если вам приходила в голову какая-нибудь идея, лучше было держать её при себе. Потому что в гимназии Луитпольда не знали, что делать с идеями двенадцатилетних мальчиков. Хотя Альберту иногда не терпелось ими поделиться.

– Да, Эйнштейн?

– Как вы думаете, учитель, если бы человек двигался со скоростью света, что он видел бы вокруг?

– Какие глупости ты спрашиваешь! Если будешь продолжать в том же духе, ты ничего серьёзного в жизни не добьёшься!

– А что значит добиться чего-то серьёзного?

Учитель не знал.

И такими в гимназии были все, кроме одного учителя – Ройсса. Только он время от времени задавал мальчикам вопросы и выслушивал их ответы.

Прошло много лет, Альберт Эйнштейн стал самым известным учёным в мире – хотя разве можно назвать это чем-то серьёзным? – и они снова встретились с Ройссом.

– Учитель, вы меня помните? – спросил Альберт, чья шевелюра осталась всё такой же растрёпанной.

Но Ройсс не узнал его – даже несмотря на непослушно торчащие волосы.

Альберта мало интересовало то, чему учили в школе. Скучной казалась ему и та жизнь, которую он вёл дома. Он чувствовал себя не таким, как другие дети. Он был немецким евреем. Но не хотел быть ни хорошим немцем, ни хорошим евреем. Альберт просто хотел… чтобы его оставили в покое.

Однажды во время одного из ужинов, на которые его родители часто приглашали бедных студентов из еврейской общины Мюнхена, молодой студент Макс Талми, изучавший медицину, сел рядом с Альбертом.

– Ты не хочешь есть? – спросил он мальчика.

– Нет.

– А что это у тебя на коленях?

– Евклид.

– Интересно?

– Очень.

Придя на ужин в следующий раз, Макс принёс ему книгу с очень длинным названием, которое Альберт не смог даже выговорить. Это был первый томNaturwissenschaft-liche Volksbucher – серии «Популярные книги по естествознанию».

Не прошло и недели, как мальчик прочитал том от корки до корки, и к следующему ужину Макс принёс вторую книгу. А следом и третью.

«Вот что по-настоящему интересно!» – думал Альберт. Книга рассказывала о законах Вселенной, о природных силах и источниках энергии. О солнце, планетах и тому подобном.

Почему такие книги не читают в школе?

«Мой сын стал так много говорить, но я не всегда понимаю, что именно он говорит», – пожаловалась однажды его мать.

Раньше родители больше всего на свете хотели, чтобы он начал разговаривать. И вот это случилось! А они опять были недовольны – уж очень странные темы выбирал Альберт.

Да, люди – это, конечно, самая большая загадка. Их так трудно понять! И невозможно описать с помощью физических законов, математических формул или числовых множеств.