Эйнит
Шрифт:
— Чего ты мерзнешь?
Впопыхах одетая футболка наполовину торчала из-под свитера, но внешний вид парня не особо заботил. Он без спроса подхватил край пледа и накинул его вторым слоем на плечи Эны, настойчиво толкая к дому.
— А она что тут делает? — замер он на середине дорожки, заметив кошку.
Кошка тоже не обрадовалась встрече. Ощетинилась, но с места не двинулась, преграждая им путь.
— Пришла, — передернула плечами Эна, стараясь скинуть руку Малакая, но парень упрямо вел ее вперед, и кошке пришлось уступить им дорогу, шмыгнув в темноту
— Мне показалось, что лошадь оседлана, — начала Эна, когда Малакай тихо прикрыл дверь.
— Мать спит? — спросил он вместо ответа.
Эна кивнула и сказала, что ее на таблетках не добудишься. Малакай молча разулся и на цыпочках прошел в кухню, явно собираясь приготовить им чай. Какие они оба хозяйственные в чужих домах! — поразилась Эна, а потом подумала, что Малакай мог играть в пустующем доме вместе с Диланом, и даже... От последней догадки Эну передернуло. Да, Малакай мог приводить сюда Эйлин, а теперь... Теперь он от нее откупался крупными купюрами. Или же оставил чаевые за то, что девушка ничего не сказала ей про их связь.
Конспираторы чертовы! — кричал внутренний голос, но
Эна продолжала вести себя невозмутимо. Она сама позвонила ему, и он бросился среди ночи на поиски лошади. Только отчего прекратил их у них на кухне?
— Ты нашел лошадь?
Малакай проигнорировал вопрос, и пришлось повторить его трижды прежде, чем он обернулся.
— Эна, давай спокойно попьем чаю.
Она пожала плечами и села на стул в ожидании, когда же вскипит чайник. Все это время они молчали, но она видела, что Малакай покусывает губы. Наконец пар от полной чашки достиг ее лица, и Малакай со второй уселся рядом, придвинув свой стул почти что вплотную к ее стулу. Подобного Дилан себе не позволял! Но Эна не успела отодвинуться, потому что Малакай заговорил.
— Все лошади в конюшне. Ты уверена, что она тебе не приснилась?
— Уверена, — Эна выгнула спину, будто для фотографии. — Я видела ее из окна, а потом на улице. Она даже...
И тут Эна замолчала, не став упоминать про наездника, которого она видела не каждый раз. Неужели...
— Эна, все лошади в конюшне, — повторил Малакай теперь совсем тихо. — Я действительно их проверил. Пожалуйста, скажи матери, что ты решила вдруг пойти в школу. Я отвезу тебя завтра к врачу. Пожалуйста!
Он продолжал шептать, но в голосе его чувствовалась командная сила.
— Раз все лошади на месте, то эта действительно мне приснилась. Мне здесь снятся очень явственные сны. Убери руку! — Пальцы Малакая незаметно скользнули ей в волосы, и она чуть не вскрикнула, когда он попытался расправить на затылке прилипшие к корочке пряди. — Убери руку, — повторила она громче.
— Поехали к врачу. Это рядом со школой. Я заплачу наличными. Никто ничего не узнает.
Его лицо оказалось совсем рядом, и Эна отшатнулась, непроизвольно выставив вперед руки. Слова резанули слух. Перед глазами встало каменное лицо Эйлин, с которым девушка обслуживала их столик.
— В деревне ничего нельзя утаить, — сказала Эна жестко, и теперь отшатнулся Малакай, и даже отодвинул стул на середину кухни, где остался недвижим, сложив на груди руки.
— Знал, что он все расскажет, и теперь ты считаешь меня козлом, а я не такой... Я совершил ошибку,
— И ты выбрал лошадей?
— У меня не было выбора. Она все испортила. Отец назвал ее охотницей за деньгами. Сказал, что та специально забеременела и не собиралась делать никакой аборт. Нес чушь про то, что ее мать надоумила... — Малакай неожиданно спрятал лицо в ладони и затряс головой. — Иногда кажется, что наши родители сумасшедшие.
— А мне кажется, что ты просто трус! — сказала Эна с вызовом и отодвинула чашку, будто Малакай налил ей вместо чая отраву.
— Легка на выводы! — он глядел на нее в упор суженными злобой глазами. — Я сделал все, что было в моих силах. Я не собираюсь из-за девчонки рисковать своей карьерой. А Эйлин все равно сделала аборт, только стала посмешищем и потеряла меня.
Малакай пододвинул кружку к ней обратно, но наткнулся на руку Эны.
— Мне жалко ее, очень. И мне было больно, веришь ты или нет. Но теперь все в прошлом. Эйлин перечеркнула наши отношения, вмешав Бога и родителей. Я не хотел, чтобы ты знала про это, но лучше узнай все от меня, чем от сказочника Эйдана. Твоя мать теперь меня и на порог, наверное, не пустит.
— Причем тут мать? — Эна сумела вновь отодвинуть чашку. — Я ответила на твой вопрос, еще не зная подробностей. Я не собираюсь с тобой встречаться. Если твои драгоценные лошади в порядке, то уходи.
Эна встала и быстро прошла в гостиную, где продолжала гореть лампа, и Малакай усмехнулся, глядя на часы.
— С весны стоят.
— Значит, ты тоже здесь бывал?
Эна приняла подтверждение своей догадки как должное.
— Ваш дом находится между нашими. Пока не было машины, я брал велосипед, а Дилан просто прибегал сюда.
— И кто еще? — Эне самой не понравился прозвучавший в голосе вызов, но злость лезла вперед, топча все остальные чувства.
— Больше никто, — Малакай прекрасно понял вопрос, но, кажется, не соврал. — Обещаешь позвонить, если вновь тебе что-нибудь привидится?
— Я позвоню Дилану. Он добежит быстрее. Они с Эйданом прекрасные бегуны.
— А часы пробовали починить? — Малакай будто искал тему, чтобы остаться.
— Отец чинил, — усмехнулась Эна. — Дилан чинил. Оба раза стрелки застревали на этих чертовых цифрах. Теперь, как сказала мать, у нас в доме всегда будет четверть шестого.
Эна аж выплюнула последнее слово.
— Ну и что? Нормальное время. А не нравится, представь, сколько у вас там в Калифорнии сейчас.
— Четверть десятого, — без заминки выпалила Эна, потому что приноровилась уже к простому вычитанию, чтобы представить, чем в данный момент может быть занят отец. И тут же ахнула, закрыв рот ладонью.