Чтение онлайн

— Могла бы! — с усмешкой отозвалась победительница. — А нечего ночью в чужие сады залезать. В следующий раз вообще в каменную стену впечатаю.

— Я ж ответить мог. Да не с руки с девчонкой драться.

— А я не дралась с тобой. Я защищалась. Нечего со спины подходить. Я два раза позвала, — и вдруг замолчала, осененная догадкой. — Вернее целых три раза. Еще с лестницы! Лазить по соседским домам у вас в Ирландии обычное дело?

— Не лазил я к вам, —тряхнул головой парень, и голос его продолжал дрожать от обиды и боли. — Это кошка наша бродила по дому,

а я ее в саду караулил. Она жила здесь, пока отец ее к нам не притащил, но ее все время тянет обратно. Ей же не объяснишь, что не она теперь здесь хозяйка.

— Теперь, думаю, поняла. Надеюсь, я задела только тебя. Чего пялишься? Кошка уже небось дома. Так что давай и ты проваливай, пока мать не разбудил.

Только парень не собирался уходить. Он даже шаг к ней сделал.

— Твой отец когда вернется?

— Не твое дело, — насторожилась Эна. — Скоро. По делам в город поехал.

Она не лгала, только не стоило говорить этому парню, в какой именно город уехал отец. Кто знает, может, он им и не сосед вовсе.

— А твоя мать действительно сумасшедшая?

Будничный тон разозлил Эну сильнее самого вопроса.

— Моя мать нормальная! — выплюнула она в лицо обидчика. — Ты сам ненормальный! Убирайся из нашего сада, и чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Дилан усмехнулся и побрел прочь, но у калитки обернулся.

— Ты знаешь, что твое имя означает огонек? Так вот, Эйнит, не подожги дом от злости!

И, расхохотавшись, парень растаял в темноте. Эна плюнула ему вслед и подобрала оброненный плед. Кусты вновь зашевелились, но в этот раз она не успела сжать кулаки. Да и с кем драться! К ней вышла кошка и принялась тереться о ногу. Эна нагнулась и взяла рыжую красавицу на руки, и та не запротивилась.

— Я не отдам тебя этому придурку, — сказала Эна и направилась к дому.

На лестнице ночник, как и прежде, отбрасывал на стену огненный отсвет, такой же яркий, как шерсть кошки и волосы у ней самой.

— Доброе утро, — промурлыкала Эна, обнаружив рыжую кошку спящей у себя на голове. Осторожно выбравшись из-под теплого живого ночного колпака, она увидела недовольное потягивание незваной гостьи.

— Гляжу, тебе у меня понравилось, — улыбнулась Эна, стягивая длинные волосы в хвост. — Что ж, оставайся.

Дом между тем наполнился запахом разогретых вафель, и голодная Эна без душа впрыгнула в джинсы и натянула полосатую кенгурушку. Старую и, к счастью, не зелено-красную, а сине-белую. Тапки с ночи не просохли и пришлось вытащить из-под кровати кроссовки. В комнате, даже при закрытых окнах, было слишком свежо, и Эна, поежившись, поспешила вниз, чтобы пожелать матери доброго утра.

Мать за последние месяцы заметно постарела и осунулась, и дочери подумалось, что распусти та сейчас тугой хвост, худоба не бросалась бы в глаза так сильно. Эна глянула на стол: как всегда одна тарелка, для нее.

— Ты уже поела? — спросила она буднично, будто не знала, что мать и крошки в рот

не брала.

— Я попью с тобой кофе, — так же безразлично-спокойно отозвалась та и действительно направилась к кофеварке.

Эна чувствовала, что зверски голодна, но заставляла себя есть медленно, нарочито долго отрезая от вафли хрустящие кусочки. Глоток холодного апельсинового сока придал завтраку гостиничный привкус. Только они через час не уедут отсюда, и даже завтра не уедут, никогда не уедут. Год — это целая вечность. Отец уже в Дублине, скоро у него полет в Лондон, откуда он вылетит в Сан-Франциско, домой. А она останется здесь, в холодном чужом доме.

— Знаешь, мне не снился Джеймс.

Мать сидела напротив, обхватив озябшими пальцами горячую кружку. С улицы тянуло холодом. Мать ежилась и все равно не закрывала дверь — не могла надышаться ирландской прохладой, будто то был действительно для нее родной запах. Для нее, ни разу в жизни не бывавшей в Европе.

— Не снился, представляешь? — повторила мать, не дождавшись от дочери ответа.

Эна кивнула и, чтобы не отвечать, запихнула в рот оставшуюся вафлю целиком. Она не знала, как давно мать уселась за стол и что говорила до этого. Мыслями Эна была с отцом, а потом поймала себя на мысли, что прислушивается, будто ждет привычный скрип открывающейся гаражной двери. Здесь гараж устроили в отдельном сарае, и двери в нем открывались вручную. Здесь все не как дома.

— Наверное, Эрл был прав, говоря, что здесь мне станет лучше. Последний раз Джеймс снился мне в самолете.

Эна быстро взглянула на мать и уставилась в пустую тарелку. Мать глядела влажными глазами поверх ее головы в гостиную, будто тоже ждала, что откроется дверь, и войдет отец. Совсем как вчера, когда они скупили с ним половину продуктового магазина. Глаза защипало, и Эна вцепилась зубами в стакан, чтобы запить непрошенные слезы. Мать что-то говорила, но Эна не слушала. Ничего нового та все равно не скажет.

— Почему он не разбудил меня? Я ведь просила... Даже таблетки не выпила.

Эна опустила на стол пустой стакан и вытерла ладонью влажные от сока губы.

— Он не хотел, чтобы ты расстраивалась еще больше. Ко мне он зашел.

Эне хотелось плакать от собственной лжи. Она вдруг поняла, что не разбуди ее кошка или Дилан, то она бы тоже не увидела отца. Тот не зашел бы попрощаться. Не зашел. Эна схватила пустую тарелку и поспешила к раковине, чтобы мать не заметила мокрых щек. Тихо шмыгнув носом, она включила воду и принялась мыть посуду.

— Часы опять встали, — прорвался через шум воды голос матери. — Отец вчера ведь починил. Четверть шестого. Теперь у нас в доме всегда будет четверть шестого.

— Мам... — протянула Эна, захлопывая дверцу посудомоечной машины. — Никто давно не смотрит на часы. У всех мобильники. Но если хочешь, я отыщу на ютюбе видео, как починить их.

— Займись лучше уроками, — мать подошла к раковине и ополоснула свою кружку.

— Когда тебе сдавать эссе?

— Я его уже отправила, и ты меня вчера спрашивала об этом.