Эйдолон
Шрифт:
«…королем».
Он скрыл дрожь.
«Боги».
Ильдико посмотрела на него. Усталость сковала побледневшее лицо.
– А если это не бред безумца?
Он наклонился, поднимая жену с холодного пола и усаживая себе на колени. Ильдико обвила руками его шею, ее пальцы скользнули под волосы, гладя затылок. Бришен медленно поцеловал ее, прежде чем заговорить:
– Вероятней всего. Интуиция подсказывает, что это правда. Какие бы новости ни принесли нам разведчики, боюсь, они подтвердят сказанное гонцом.
Ее глаза снова наполнились слезами.
– Твоя
Оцепенение проникало все глубже в его сердце, просачиваясь в душу.
– Ты слышала его, Ильдико. Галлу пришли из дворца. Никто бы не выжил после такого нападения.
– Мне очень жаль, Бришен. Мне очень жаль.
Она усыпала нежными поцелуями его лицо, лоб, веко, повязку на глазу, нос, щеки и губы.
Он погладил ее по бедру.
– Между нами не было добрых отношений, но я бы не пожелал такой жестокой и нечистой смерти никому.
Кроме матери, и даже смерть от лап галлу слишком милосердна для такой гадюки. Ярость пробежала рябью по застывшей глади озера внутри него. Бришен немного жалел, что не стал свидетелем ее кончины. Вполне вероятно, вид предсмертных мук королевы стоил бы того, чтобы умереть самому.
– Возможно, я единственный выживший отпрыск дома Хаскем.
Ильдико сильно нахмурилась
– Есть еще Анхусет.
«Да, спасибо богам за Анхусет».
Он дорожил своей свирепой кузиной.
– Верно, однако официально она не признана членом семьи. – Ильдико потрясенно уставилась на него. – Она гамеза, незаконнорожденная дочь моей тетки по отцовой линии и конюха. Хаскем по крови, но не по закону.
После его слов лицо жены стало пепельно-белым.
– Ильдико?
Она моргнула, затем покачала головой и мучительно улыбнулась.
– Прости. Это была бесконечно долгая ночь.
С этим не поспоришь, а день обещал быть еще длиннее.
– Давай ложиться спать?
Ильдико покачала головой.
– Пока нет. Как думаешь, Се…
Бришен прижал палец к ее губам, не давая договорить. Он знал, о чем она собиралась спросить. Анхусет уже высказала подобное подозрение. Кузина прошептала их ему на ухо, чтобы никто не слышал, но в данной ситуации подобные предположения лучше оставлять невысказанными. Пострадавшие и охваченные страхом найдут, кого обвинить. Королева, скорее всего, умерла от собственных извращенных козней, но ее младший сын и его ближайшие родственники – нет. Бришен не желал взвалить на себя вину за зло, сотворенное Секмис.
Взгляд Ильдико блеснул, сначала из-за замешательства, а потом – понимания. Стоило Бришену убрать палец, как она продолжила разговор, словно и не пыталась произнести имя его матери.
– Сейчас разве не стоит обеспечивать безопасность границ? Что, если народ запаникует?
Он ухмыльнулся, восхищаясь, как легко жена перешла от опасной догадки к безобидному вопросу.
– То, что галлу неожиданно появятся на нашем пороге, вызовет больше, чем панику. Невежество и забывчивость – всего лишь иллюзии безопасности.
– Если весть об освобожденной орде достигнет Гаура или Беладина,
Такой сценарий приходил в голову ему и всем каи, собравшимся ранее вокруг карт в большом зале.
– У нас нет возможности скрыть присутствие орды. Остается надеяться, что у лидеров гаури и беладинов хватит здравого смысла признать, что сейчас не время для конфронтации. Не стоит надеяться на союз между тремя королевствами, но если удастся удержать мечи в ножнах, а армии по домам хотя бы до тех пор, пока мы не разрешим проблему с галлу, я буду считать это величайшим триумфом.
– Мудрые слова. Знак хорошего человека. Знак замечательного правителя. – Она стала еще серьезней. – Из тебя выйдет великолепный король, Бришен.
Ее последние слова пустили ледяную стрелу по его позвоночнику. Бришен ближе притянул жену.
– А ты станешь великолепной королевой, Ильдико, – прошептал он ей в волосы.
Она крепко обняла его, прежде чем отстраниться. Ее взгляд был странно мрачен.
– Теперь я готова лечь спать. Если рассказ гонца правда, то отдых в ближайшее время нам будет только сниться.
Разомкнув объятия и поднявшись, она протянула ему руку.
Он сжал холодные пальчики и присоединился к ней. Интуиция предупреждала его о какой-то незримой угрозе. Той, что не касалась галлу или последствий вторжения демонической орды.
До этого момента поведение Ильдико никогда по-настоящему его не пугало.
Бришен замер, когда она потянула его к кровати.
– Ты любишь меня, Ильдико? – Он еле произнес слова из-за стоящего в горле кома.
Жена замерла и крепко сжала его руку, впиваясь ногтями в ладонь.
– Всем своим существом, Бришен, – страстным шепотом ответила она. – До последнего вздоха. Тебе никогда не нужно в этом сомневаться.
Бришен верил ей, но почему-то от ее слов у него скрутило живот, а в душе поднялась тревога.
Ее слова прозвучали не как признание в чувствах, а как прощание.
Глава 3
Галлу никогда не останавливались и не отдыхали. Они учились у тех, кого пожирали, и у тех, на кого охотились. Извивающаяся черная стена вопящих, бормочущих теней двинулась следом за выжившими после нападения на столицу, когда беженцы пошли вдоль Абсу к Саггаре.
Киргипа изо всех сил старалась не смотреть на ужас, царящий на противоположном берегу реки. Галлу имитировали предсмертные крики своих жертв: людей, животных, любых существ из магии, плоти и крови. Первые часы побега из Харадиса, потрясенные и скорбящие, каи молчали. Киргипа понимала, что никто не хотел слышать предсмертные крики родственников или друзей, эхом отдающиеся внутри тварей, что постоянно вопили от разочарования из-за непроницаемого барьера воды между ними и их добычей.
Она однажды рискнула украдкой посмотреть на галлу и горько пожалела об этом. Стена теней изогнулась, превратившись в лица каи: искаженные, испуганные, застывшие в крике. Киргипа споткнулась, прижимая к груди юную королеву.