Чтение онлайн

–  Пограничная, Лолимел? Вирусная инфекция, которая ослабляет человеческий мозг и ведет к общему упадку и дегенерации.

Лолимел не знал, что сказать.

–  В шестом разделе говорится, что… х-м-м… некоторые биологические условия, особенно устойчивые, создают такие культурные различия, что вмешательство Корпуса бессмысленно. В том же разделе упоминаются также религиозные диетические ограничения, которые возникли на основе наследственной противопоказанности определенных видов пищи…

–  Я знаю все, что говорится в шестом разделе, Лолимел! Но нельзя же мерить степень успеха определенной культуры по степени внутреннего

счастья людей!

–  Не думаю… то есть я не знаю… может, в шестом разделе речь идет не совсем о "степени успеха".
– Он снова отвел глаза, уши у него покраснели.

Бедняга Лолимел. Они с Кенни практически прямым текстом сказали ему, что на далеких планетах правила не имеют никакого значения.

Мия встала.

–  Ты говоришь, что решение еще не принято?

Лолимел удивился.

–  Как можно? Ведь это вы входите в состав совета Корпуса, который принимает особо важные решения.

Ну да, конечно. Как же она могла забыть… она столько всего теперь забывает, а дальше будет еще хуже. Ни один мозг не вечен.

–  Мия, с вами все в…

–  Все нормально. Я рада, что вы пришли. Я хочу на несколько дней вернуться в город, а вы можете остаться с Эсефеб и продолжать наблюдения. Можете также организовать для соседей курс лечения антибиотиками, дегельментизацию и антивирусную вакцинацию, которые я пока что применила только к Эсефеб. Вот, смотрите.

–  Но я…

–  Это приказ.

Позже она испытывала угрызения совести. Но ничего, Лолимел выкарабкается.

На базе работа шла полным ходом. Мия чувствовала, что не является частью этого сплоченного коллектива. Она тщательно проанализировала образец волос малыша. Как она и предполагала, набор ДНК у ребенка на пятьдесят процентов совпадал с набором ДНК Эсефеб. Это был ее брат. А соседка, с которой Эсефеб почти не виделась и которая вначале ее даже не узнала, была ее матерью. Но таких слов в местном языке компьютер так и не нашел.

–  Кажется, получилось, - сказала Кенни, заходя в комнату к Мие.

Она устало села на каменную скамью, не утратившую красоты и после двух с половиной веков запустения. Кенни выглядела как человек, много поработавший, но добившийся своего.

–  Лекарство?

–  Пробное. Радикальное средство. Я бы не хотела апробировать его на одном из нас, хотя если не будет выхода… Ну, а пока мы его еще доработаем. Но кое-что уже есть, так что часть группы может приступить к оказанию медицинской помощи местному населению. Микробиотические средства, дегельментизация.

–  Я уже приступила, - сказала Мия и напряглась.
– Кении, надо собирать совет.

–  Только не сегодня, я ужасно хочу спать.
– Кенни театрально потянулась обеими руками, это было совсем на нее не похоже.

–  Нет, именно сегодня, - ответила Мия. Надо все закончить, пока Кенни не разочаровалась в результатах работы.

Кенни опустила руки, взглянула на Мию. В одну секунду она сменила усталость на неприступную строгость.

–  Мия, я уже всех поодиночке опросила. И проверила служебные компьютерные модули. Мы, конечно, соберем совет, но решение однозначно - никакого лечения. Все эти видения и фантомы относятся к культурным различиям, имеющим биологическую природу.

–  Ничего подобного! Эти люди вымирают!

–  Нет, не вымирают. Если бы они вымирали, ситуация была бы в корне другой. Снимки, сделанные

со спутников, и демографические расчеты, основанные на данных, оставленных тем поколением колонистов, которое пережило чуму, - все подтверждает, что наблюдается прирост населения. Медленный, но прирост, со степенью достоверности одна сотая.

–  Кенни…

–  Я устала, Мия. Давай обсудим все завтра.

Мия мрачно замолчала. Она сохранила данные по родственным связям малыша по материнской линии на своем мини-компьютере.

Мия провела на базе неделю, но так и не смогла никого убедить, ни поодиночке, ни всех вместе. Обычно врачи Корпуса отличались толерантностью и готовы были принять все необычное, разнообразные отклонения от нормы. Иначе они бы не вступали в Корпус.

На третий день, чтобы хоть чем-то занять себя, Мия присоединилась к младшему медицинскому персоналу, который занимался подготовкой препарата для лечения "лимбических судорог с пониженным сенсорным порогом, вызывающих синдром Чарльза Боннета". В течение нескольких последующих недель Мия поняла, что имела в виду Кенни: лечение, если бы они его стали проводить, оказало бы очень тяжелое действие на мозг. Как там в старой песенке: "Вылечившись вечером от болезни, я умер на утро из-за врача". Да, такого и теперь в Корпусе предостаточно. И это еще один аргумент в пользу принятого советом решения.

Мия чувствовала, что не хочет возвращаться к Эсефеб. В голове у нее сама собой складывалась фраза "Мия экетей Эсефеб эфеф". Ну и язык, не выговоришь. Этим людям надо было не только паразитов изжить, им надо было ввести в свой лексикон новые согласные. Она с удовольствием снова работала на базе вместе с другими учеными, с удовольствием думала, решала технические задачи. Но не могла отделаться от ощущения, что одинока, что она одна.

"Мия экет".

А может, это просто ощущение тщетности усилий.

–  Лолимел вернулся, - сообщил Джамал.

Он подошел к ней, когда она в сумерках сидела на своей любимой каменной скамье и смотрела на город. В это время дня развалины казались романтичными, каждый камень дышал историей. Вокруг стоял сладкий аромат цветка, распускающегося по ночам, который Мия так и не идентифицировала.

–  Мне кажется, вам надо прийти, - сказал Джамал, и Мия наконец-то обратила внимание на его тон. Она резко обернулась. В сумерках чужой планеты лицо Джамала было словно вырезано изо льда.

–  Он заразился.
– Мия даже не сомневалась в этом. Вирус передается не только внутриутробно, это не ретровирус медленного действия, и если Лолимел переспал с Эсефеб… Но он ведь не настолько глуп. Он врач, его предупреждали…

–  Мы ведь так мало на самом деле знаем об этой болезни!
– не выдержал Джамал.

–  Как всегда, - ответила Мия, и слова засохли на губах, словно соль.

Лолимел стоял посреди разрушенного атриума и хихикал над чем-то, что видел только он. Кенни могла бы сделать все и сама. Она кивнула Мие, и та поняла: Кенни чувствовала, что между Мией и молодым врачом возникло определенное взаимопонимание. Лекарство было непроверенным, может быть, не таким уж безболезненным; можно ли решиться применить определенные яды селективно к некоторым центрам мозга? Результат не гарантирован, ведь существует еще и гематоэнцефалический барьер.