Эй-ай
Шрифт:
— Он что-то затевает, — заговорщицки предположил Люк. — Ограбление?
— Начитался детективов, — буркнул Боб. — Что он может у меня украсть?
— Не знаю, — честно признался Эй-Ай. — Он точно не боится петухов?
Боб нахмурился. Уильям не мог инкриминировать ему ни говорящие тележки, ни даже этого андроида, который если чем и отличался от ржавеющей на участке техники, так это совершенным дизайном и несвойственной Бобовым произведениям работоспособностью. Подумаешь — на двух ногах! Гарик — просто так, для маскировки — соорудил двух сверкающих фальшивым никелем страусов и одного покрытого
— К сожалению, не боится, — вздохнул киберпанк. Они с Люком помолчали.
— Стало лучше, — заметил Боб, переворачивая последнюю страницу шедевра, впрочем, без особой уверенности в голосе. — Но Мак опять пишет монографию. И потом, ты уверен, что это — не юмористическое произведение?
— Да. — Голова Эй-Ай повернулась, провожая взглядом пролетающую в вышине ворону, затем Люк совсем по-человечески вздохнул. — Мы знаем, что это плохо, не надо нас утешать.
— Это не плохо, — возразил Боб. — Мне интересно это читать. Только я воспринимаю это не так, как, кажется, вы воспринимаете. Это та самая негуманоидная…
Тут киберпанк замер и уставился на размытое облако, именно так выглядел его собеседник.
— Вот это да! — выдохнул он. — То есть Мак про вас написал?
— Ты понял, — кивнул Люк. — Это хорошо.
Он попытался стряхнуть с пластикового плеча гусеницу и ненароком ее раздавил. Расстроился. Руки плохо слушались Эй-Ай, но Гарик, создавший эти тела, обещал, что еще несколько дней, и он привыкнет. Гарику верили — то, что он сотворил, трудно было определить иначе как «чудо», странное чудо из металла и пластика. Пока что «чудо» было в единственном экземпляре, но продолжение должно было появиться буквально на днях.
— Владимиру показывали? — осторожно спросил Боб.
— Владимир спит.
— Да, точно…
— Я все-таки не понимаю, почему полиция должна обязательно сдать нас обратно на полигон, — перевел разговор на другую тему Люк. — Ведь вы сами говорили, что Билли — мужик ничего. Это даже интересно — подружиться с полицейским… — Он подумал и добавил: — Классно.
— Так-то оно так, — с сомнением протянул Боб, теребя бороду. — Но я бы не рисковал. Последит — успокоится. Подай-ка мне банку… ага, вот эту…
— В таком случае — вопрос, — сказал вдруг Люк. — Правда ли, что человек не любит, когда его секреты выставляют напоказ?
— Ты это откуда взял? — Двумя неделями раньше Боб спросил бы, почему Люк задал этот вопрос. Но то было раньше. Ответы — детальные и подробные — отличались логикой и ясностью изложения, свойственной шизофреникам, и главное, в какой-то момент Боб осознал, что начинает мыслить как его воспитанники. С тех пор он задавал более нейтральные вопросы. Взвешенные.
— Из Интернета. Библиотека Конгресса.
— И что, это имеет какое-то отношение к Билли?
— У нас есть план.
— У вас?
— У меня с Гиком.
— Это что-то новое, — удивился Боб. — До сих пор вы предлагали ваши глупости все вчетвером.
— Кира
— Это с вашей-то подвижностью?
— Да. Как я сказал…
— Ладно, а Мак?
— Мак пишет сказку.
— Что-о?!!
— Что-то не так? — поинтересовался Люк.
— Сказку? А… А почему — сказку?
— Сказки — это то, что присуще людям и не присуще машинам. Мы же хотим быть людьми.
— Ага… — Боб опять подергал себя за бороду и решился наконец на прямой вопрос: — Скажи, Люк… а вы уверены, что это не слишком рано? Я имею в виду — сказки? Помнишь ту, первую?
Первая сказка базировалась на работах Шарля Перро и очень понравилась детям, да и не только им. Файл мигом разошелся по Интернету… «Тут пришли дровосеки, распороли они брюхо Красной Шапочке, и выскочили оттуда Серый Волк и Бабушка, целые и невредимые…» Сказка была хороша, вот только Мак не задумывал ее пародией. Он писал всерьез.
— Это будет бета-версия, — успокоил его Эй-Ай. — Мы испытаем ее на детях и начнем вводить поправки.
— А, ну тогда конечно. — Услышав, что дети возьмут на себя критику, Боб сразу успокоился. Прежде чем удариться в литературу, его подопечные сочиняли музыку. Кира — музыкой в группе увлекалась она, быть девочке артисткой, не иначе — с блеском исполнила тогда сонату Бетховена. На вопрос аудитории, а что же они сочинили, она охотно повторила концерт. Довольно долго пришлось убеждать изумленных киберов, что сочинить сонату Бетховена может только Бетховен. Так, кажется, и не убедили.
— Так что ты предлагаешь делать с Билли? — спросил Боб, вспомнив, с чего начался разговор.
Глава 2
Лежать в кустах — занятие не из приятных, особенно когда тебе за пятьдесят. Муравьи и мухи так и норовят залезть куда их не просят. Печет солнце. Земля же, напротив, холодная и пачкает брюки. И к тому же Уильяма не оставляло забавное ощущение, что Боб знает о его действиях. То есть не ощущение даже — уверенность. Надо поработать много лет полицейским, чтобы приобрести это шестое чувство. «Тебя заметили, — кричит оно. — Ты плохо спрятался».
Боб не мог его заметить. Это было невозможно — Уильям знал этого увальня с детства, он дрался с ним на дискотеке в соседнем городке и побеждал неизменно, так как был старше и сильнее. Он ухаживал за его сестрой — то есть пока она не вышла замуж и не уехала из этой дыры. Он пытался помирить Боба с женой… Трижды пытался…
Нет, Боб не мог его заметить. И все-таки…
То же самое шестое чувство полицейского говорило Уильяму, что что-то здесь нечисто. Что-то он скрывал, этот киберпанк, что-то очень важное. Были, конечно, детали, мелкие косвенные улики, но главное — ощущение. Да и не так уж много было этих улик. Да, к Бобу зачастили дети — человек двадцать, мал мала меньше. Раньше он их гонял, а теперь перестал. Ишь, весь участок раскурочили, чистая саранча. Приходили Бобу посылки, главным образом с оборудованием, но это тоже было в границах нормы. Ездили по участку эти дурацкие тележки… Ну да что поделаешь. И потом — Боб и не такое мастерил.