Excommunicado
Шрифт:
— И как? Выяснила что-нибудь об Эдварде?
Метрдотель с любезнейшей улыбкой подводит нас к уютно спрятанному в полумраке столику, степенно отодвигая стул для меня, затем для Альваро. Но я не успеваю дать ответ на вопрос и тоже сесть, тут же застыв в полусогнутой позе, потому что явственно слышу:
— Сверну к херам собачьим производство этой кислоты... — донесшееся с соседнего столика, который сразу не узреть из-за широкой коричневой колонны.
Грубая фраза, сказанная до режущей боли знакомым голосом, гранатой разрывает перепонки. И я, под недоумевающий взгляд Альваро,
И вижу Леандро. В компании сенатора Райли.
[1] Один из самых дорогих ресторанов Нью-Йорка
~XX~
Кажется, что по жилам начинает разливаться ртуть. Я стремительно возвращаюсь к своему месту, надеясь остаться незамеченной, и чувствую удары сердца где-то в гортани.
Альваро вскидывает брови, всё ещё впившись в меня взглядом, и теперь считывает каждое нервозное движение. Видя, что он собирается открыть рот, я моментально прикладываю указательный палец к своему и скашиваю глаза на колонну. В этот момент подходит официант, но Альваро жестом показывает, что мы не готовы сделать заказ. Я же всё пытаюсь вслушаться в обрывки разговора, наверняка бледнея сильнее и сильнее. Виски сдавливает болью осознания.
Этого не может быть…
— Не рентабельное дерьмо эта мефенамовая…
— Как чудесно ваше красноречие, мистер Монтера, — хмыкает Райли на реплику.
— Ну а что? Что не так? — его собеседник разражается хохотом, гнусно продолжая не так громко, но достаточно, чтобы долетело и до меня: — Олуха Ричардса грохнули, да и хватит на этом.
— Олухом он не был точно, в отличие от тебя, идиота, орущего об этом на полресторана… — Райли цедит это сквозь зубы, и мне приходится наклониться вбок от столика ближе к колонне, чтобы расслышать.
Раздаётся тихий скрип ножки стула, отчего я вздрагиваю, вскинув увлажнившиеся глаза на Альваро, — он переставляет его, чтобы быть ближе. И с едва слышным шипением, понимая, что я кого-то подслушиваю, кивает вправо и спрашивает:
— Джейн, в чём дело?
За колонной слышится возня: стук откладываемых приборов, пренебрежительная благодарность официанту и отодвигаемые стулья. Никаких более фраз, но полученной информации достаточно, чтобы сделать ужасающие выводы.
— Это они… Они… — единственное, что я успеваю, едва шевеля губами, пробормотать Альваро, не сводя с него глаз.
Тёмные брови сходятся к переносице, когда он пытается понять мои слова и реакцию, да вообще всё — только вот ситуация проясняется в тот момент, когда за моей спиной возникают те, кого я меньше всего хочу сейчас видеть.
Кого хочу уничтожить так, чтобы и мокрого места не осталось… Как долго жизнь будет подбрасывать эти динамитные шашки, каждый раз без шансов на спасение? Почему я сталкиваюсь с правдой лоб в лоб, без какого-либо предупреждения, не имея возможности для отступления или достаточных сил для достойного отпора?
Мне надо объяснить всё Альваро, пока не поздно, но речь отказывает. Ну почему они не обошли колонну с той стороны? Господи… Лишь бы не догадались о том, что обнаружили себя…
— Мистер Рамирес! — нарочито задорным
Как он только умудряется сохранять спокойствие и незыблемость! Коротко напоследок стрельнув в меня, замершую, но слегка дрожащую, окончательно прояснившимся от недоумения взглядом, Альваро встаёт с места. Медленно, будто готовится к нападению, а я, наоборот, вжимаю голову в плечи, глупо надеясь, что на меня не обратят внимания:
— …и… О, Джейн! — глаза сенатора странно сверкают, когда я нахожу в себе силы неспешно повернуться вполоборота, сидя на месте. — Надо же, какое удивительное совпадение.
Сукин сын. Делал вид в своём кабинете, что не знаешь, что за «Сомбра» и кто её владелец?.. И как я не вспомнила о том, что Альваро говорил о факте их знакомства с Райли. Как я не уловила тогда эту несостыковку.
Замечаю омерзительный взор пока молчащего Леандро — он, игнорируя моего начальника, с нескрываемым подозрением сканирует каждый дюйм на моём лице, а я… Всё борюсь с желанием сбежать, разнести всё в пух и прах, заорать — слишком пульсирует внутри тугой ком разномастных эмоций. И стараюсь напустить на себя безмятежное выражение, словно не мне пришлось столкнуться с двумя убийцами моего отца вживую в мишленовском ресторане в центре Нью-Йорка.
Я не могу посмотреть на Альваро: всё моё внимание занимают щурящийся теперь Райли, оскалившийся Монтера и заползающие за шиворот муравьями страх и неверие.
Как я раньше не догадалась.
Отец… Мой отец… Оказался втянут во всё это, пребывая в тисках, как и я сейчас, чувствуя себя мишенью для шквального огня с двух сторон.
Хотя… Нет. Наша разница с папой в том, что на моей стороне есть ещё кое-кто.
— Сенатор Райли… — тон Альваро режет бумажно-тонкую застывшую атмосферу между нами четырьмя, и всех присутствующих в зале ресторана, кроме нас, будто ставят на паузу. — Не самую лучшую компанию выбрали на сегодняшний вечер.
Он окидывает Леандро взглядом, в котором плещется холодная ярость, а в каждом слове столько яда, что впору убить им кобру.
— О, ничего особенного, Альваро, — Монтера, наконец, переводит своё внимание на него, оставив на мне липкие следы изучения. Тянущиеся неприятные интонации лезвиями бритвы проводят по нутру… — Просто дружеские посиделки.
В воздухе витает явная терпкая недосказанность: что с их позиции, что с нашей. Еле уловимая, чёрная кружевная недосказанность, подкреплённая вынужденным псевдоэтикетом и лицемерием, — одно неосторожное слово, одно неправильное движение… И это кружево порвётся с последствиями сродни настоящей атомной катастрофе.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Они не должны ничего узнать, во что бы то ни стало.
— Как прекрасно, что они закончились, — чеканя каждый слог, Альваро кривит губы в такой саркастичной улыбке, что любой почувствовал бы себя грязью из-под его ногтей. — Не думаю, что я и моя спутница смогли бы так долго терпеть ваше соседство.
Я чётко слышу, как Монтера клацает зубами, закрыв рот, но Райли, периодически бросающий на меня крайне настороженные взгляды, решает завершить битву, не дав ей начаться: