Чтение онлайн

Догадка лишь на мгновение опередила событие. Бой вёлся в одной плоскости, на одной линии, и туда стянулось слишком много сил. Но вот в другой плоскости, немного выше относительно точки отсчета, образовался целый флот, встав между войсками и Триумвиратом.

И это был не Гинопос.

Корабли Гинопоса выглядели обычно. Эти же больше походили на воздушные самолетики. Тонкие, легкие, изящные. И стремительные.

— Отступление! — заорал Арвик. — Немедленно отступайте!

Первый же корабль, попытавшийся отступить, будто смялся, врезавшись в невидимую стену. Он даже не взорвался,

просто деформировался и, безучастный к дальнейшему, поплыл назад, кувыркаясь в пространстве.

То же самое произошло с другими десятью кораблями, прежде чем по войскам прошел приказ «Отставить». Битва прекратилась. Гинопосские корабли беспрепятственно покинули поле боя. А потом… Потом «воздушные самолетики» открыли огонь.

Это длилось не дольше минуты. Три сотни кораблей, словно пойманные в гигантский невидимый мешок, замерли. Погасли габаритные огни на крыльях. Голограмма визуализировала невидимые волны, испускаемые «воздушными самолетиками». Электронно-магнитные волны, выводящие из строя электронику.

Отступать было некому. За пределами голограммы уцелевшие полки — те, что не успели вступить в бой, — отошли на границы желтой сферы, но в этом маневре уже чувствовался только страх.

«Спокойно, — сказал себе Арвик. — Это — лишь один фронт. Небольшая брешь в защите. Да, мы понесли потери, но война еще далеко не проиграна».

Гинопосские корабли и «воздушные самолетики» неспешно выстроились боевым порядком и поплыли вглубь галактики. Вагран оставили позади. Ни один корабль не опустился на поверхность заминированной планеты. Как бы победоносный план не превратился в вариацию «руки из гроба».

— Южный фронт. Гинопос, — отчитался безликий голос, и над столом вспыхнула еще одна голограмма.

Здесь гинопосцы избрали другую стратегию. Полторы сотни кораблей шли клином на запредельной скорости. Их обстреляли в лоб, но пилоты принялись маневрировать, и ни один выстрел не достиг цели. Зато когда они открыли огонь из лазерных пушек, строй прорвался. За секунды Гинопосцы влетели внутрь «зеленой сферы», разметав обломки флота.

Сигнал с северного флота заставил Арвика вздрогнуть. Докладывающий кричал, но Арвик не разбирал слов, не слушал их. Он и сам всё видел.

Выйдя из скачка, гигантский корабль размером с мегалополис, подплыл к беззащитным кораблям Триумвирата и накрыл их лучом. Как в дурацких сказках об НЛО, корабли медленно поплыли по лучу, исходящему из раскрытого люка. Когда за последним из них закрылась створка, Арвик подумал: «Как будто великан проглотил».

И тут же новый сигнал заставил Арвика реагировать немедленно. Потоковое видео из сети.

— Хай, мирные и не очень жители Триумвирата! Я — Салли Локхарт, ваши эксклюзивные глаза и уши на войне Триумвирата с собственной тупостью, — ослепительно улыбнулась брюнетка в сверкающем вечернем платье. — Объединенные силы узоргов и гинопосцев начали атаку минут десять назад, а мы уже героически потеряли больше трехсот кораблей, порядка шестисот человек на северном фронте. Большинство из них, правда, живы — их взял на борт «Ковчег», и сейчас ветераны пьют какао, закутавшись в теплые одеяла.

Салли стояла посреди огромного помещения, в котором и в самом

деле сидели с выпученными глазами мужчины в форме вооруженных сил Триумвирата. Некоторые держали в руках чашки с дымящимся напитком.

Арвик заставил Салли исчезнуть.

Флот с Севера двигался к желтой сфере беспрепятственно. Флот с Юга яростно перестреливался с флотом Триумвирата где-то посередине зеленой сферы. Они тоже двигались к сердцу галактики, но не так быстро.

И тут голова Арвика словно взорвалась от наплыва информации. Сигналы посыпались со всех сторон. Голограмма двоилась и троилась, разделялась, как амеба, пытаясь отобразить всё происходящее разом.

С разрывом в секунду стали появляться новые полки. Северо-Запад, Юго-Запад, Юг, Восток… Для обозначения других направлений атак приходилось пользоваться более привычными обозначениями координат по трем осям. Происходи всё на земле, генерал-полковник бы сказал, что их взяли в кольцо. Окружили. Здесь же… Впервые за историю галактики их взяли в сферу.

Только тут Арвик по-настоящему понял, что это такое. Сражение с людьми, для которых вся мировая история — череда войн.

— Держите «желтую»! — орал Арвик, но сам себе напоминал пьяного извозчика, без толку хлещущего загнанную лошадь. — Если они одним махом доберутся до…

Он осекся. Подходящее слово нашлось, но не понравилось Арвику.

Доберутся до начинки.

Они вышли из скачка и теперь смотрели сквозь панорамные стекла на то, как Триумвират доживает последние часы. Отсюда всё выглядело, как мельтешение крохотных точек среди пятен побольше — планет — и сияющих шаров — звёзд. За их спинами крутились несколько голограмм, на которых можно было рассмотреть внимательно самые жаркие участки боя, но ни Лейст, ни Елари не оглядывались.

Тактикой занимались генералы Гинопоса. Вся военная мощь Гинопоса и весь технический гений узоргов обрушились на галактику, и галактика, будто черепаха, пыталась втянуть голову в панцирь. Только вот панциря не было.

Елари то и дело косилась на Лейста и, поймав его взгляд, отворачивалась. Дыхание сбивалось. Глупо в такой момент предаваться чувствам, но она слишком долго глушила их в себе. Глушила самовнушением, авантюрами. Покидала свой народ и искала утешения в одиночестве. Связалась с подпольем и влезла в политику. Даже стала принцессой, убегая от себя, и вот теперь это бесконечное бегство привело её к точке отсчета, к началу. И запирать себя настоящую было уже невозможно.

— Прости, — сказала она, не разжимая губ, использовав канал браслета. — Я украла у тебя половину жизни. И у себя.

— Что это была бы за жизнь? — ответил он.

Елари промолчала. Так непостижимо и сложно раскачивались весы с множеством чаш. Уже невозможно было бы сказать, где, когда и кому из них надо было поступить иначе. Они убили сами себя и создали себя новых. А теперь… Теперь гибла родная галактика Лейста, а народ Елари примирился со своим злейшим врагом.

— Охренительно смотритесь вместе, — раздался сзади знакомый, почти родной уже голос. — Салли, может, поснимаешь? Потом надо будет наделать плакатов.