Чтение онлайн

— Твоя жизнь мне безразлична, — прорычал он ей в лицо. — Но моего ребенка ты выносишь, и плевать, что ты об этом думаешь. Тебе вообще не обязательно думать.

— Как только я узнаю, что ты победил, он умрёт. Вместе со мной.

— Черта-с-два. — Аргеной швырнул Вайну на кровать. При этом он чересчур сильно подался вперёд, и с губ сорвался вскрик.

— Что такое? — спросила Вайна с нескрываемой злобой. — Спинка болит?

Аргеной заставил себя распрямиться и убрал руку от поясницы. Вспышка боли была такой силы, что перед глазами заплясали разноцветные круги. Сначала

они прыгали во тьме, потом зрение вернулось.

— Если хочешь переодеться, у тебя десять секунд.

Аргеной подошел к двери, понимая, как неестественно выглядит его походка. Каждый шаг прошивал тело иглами боли.

Открыв дверь, он подозвал двух охранников.

— Зайдите внутрь, — велел он. — Не спускайте с неё глаз. Она не должна заходить одна даже в туалет. Ясно? К моему возвращению она должна быть жива, иначе сдохнете вы оба. Ясно?

— Т-так точно, — запнувшись, отозвался старший.

— Выполнять.

Когда оба зашли в каюту, Аргеной заблокировал дверь и медленно двинулся по коридору. Его ждала арена.

Он опоздал. Пришлось вернуться в медблок и проглотить целую пригоршню стимуляторов. Зато теперь кровь бурлила в венах, а серые металлопластиковые стены вокруг, казалось, пестрили красками.

Сонлер встретил его перед входом на сцену, где Лейст стал гинопосцем, получил звание капитана, а теперь примет смерть. Сегодня сцена будет именоваться ареной.

— Лейст уже ждет, — сообщил Сонлер.

— Какое оружие он выбрал?

— Тесак.

Аргеной вскинул брови в удивлении. С тесаком Лейст управлялся не ахти как. Логичнее было бы выбрать кинжал… Но ему решать. Аргеной снял тесак с оружейного стенда. Подбросил на ладони, махнул, проверяя балансировку. Оружие казалось продолжением руки.

— Вы готовы? — подал бесстрастный голос Сонлер.

Не сын. Секретарь.

— Ирцарио в зале?

— Нет, он не захотел присутствовать. У него оказались какие-то дела.

С пугающей неотвратимостью Аргеной ощутил собственное одиночество. Ему казалось, что, погибни он, и тысячи тесаков взметнутся в воздух, тысячи глоток исторгнут восторженный рёв.

Сонлер его ненавидит и боится. Ирцарио никогда не забудет, как он изгнал его. Вайна обещает покончить с собой, если он выживет. Это были самые близкие ему люди. Аргеной выходил на битву, а за плечами его распростерла мрачные крылья Пустота.

— Я готов.

Аргеной толкнул дверь и вышел на сцену. Яркие прожектора на секунду его ослепили. Уставшие после бессонной ночи и раздраженные стимуляторами глаза стали болезненно чувствительными к свету.

Рёв толпы — такой родной и привычный звук — привёл Аргеноя в себя. Он несколько раз моргнул и увидел на дальнем краю сцены Лейста. Сотрудник службы безопасности как раз заканчивал привязывать ему правую руку к туловищу.

— Отставить! — повелел Аргеной, превозмогая шум зала. — Пусть дерется двумя руками.

— Нет, — отозвался Лейст. — Я намерен победить и не хочу, чтобы потом шли разговоры о том, что у меня было преимущество.

Аргеной скрипнул зубами. Кто, как не он, знал действенность этой ловушки: предоставь человеку нежданное

преимущество, и тот растеряется, начнет осторожничать, искать подвоха, а в конце концов попросту раскроется и погибнет.

Иное дело — ограничение, рамки. Полная свобода сковывает, а положенный хоть в чем-то предел, наоборот, открывает массу неочевидных возможностей. Кажется, это прекрасно понимали оба: Лейст и Аргеной. И сейчас, глядя в глаза своему противнику, Аргеной прочитал нечто, озадачившее его.

Он привык к страху, отчаянию и безумной надежде; привык к дерзости, надменности и злости. Много эмоций за свою жизнь прочел Аргеной в лицах противоставших ему и погибших.

Лейст был лишен этих чувств. Не было в нем ничего, кроме скорби. Что за скорбь? По чему? Как же мало успел узнать Аргеной об этом человеке, и как же прав он был, когда думал, что есть в нем еще что-то, помимо того, что он с готовностью открывал Гинопосу.

— Если ты победишь, — произнес Лейст ритуальные слова, — достойно распорядись моей памятью.

Аргеной кивнул, признавая право Лейста на эту просьбу. У него не было ничего, кроме памяти, и когда Аргеной победит, он позаботится о том, чтобы память эта была доброй. Се запомнят Лейста героем, убийцей принцессы Иджави, образцовым гинопосцем, который посмел дотянуться до пылающей звезды и жестоко за то поплатился.

Так было всегда. Тысячелетия пережила легенда об Икаре, но, как бы ни сочувствовали новые и новые поколения глупому мальчишке, никому не приходило в голову возроптать на жестокое солнце.

— Если ты победишь, — сказал Аргеной, — позаботься о моем народе. Помоги им обрести землю.

Аргеной ни словом не упомянул Вайну. Речь шла о самом важном, и женщинам не было места в этом разговоре. Лейст кивнул и вскинул тесак:

— Можно начинать?

Звук гонга грянул над ареной, и поединок начался. Затихли все звуки в зале.

Аргеной понимал, что единственный его настоящий враг — время. Он не чувствовал боли, но толком не чувствовал и собственного тела. Как будто тело было скафандром, громоздким и неудобным. С этим приходилось мириться, и с этим придется побеждать. Потому что когда действие таблеток закончится, тело напомнит о себе.

Лейст сделал несколько вкрадчивых шагов по кругу. Ему-то некуда было спешить, он мог себе позволить «танцы». Аргеной бросился на него со всей доступной стремительностью. Тесак взмыл в воздух, обрушился вниз, но внезапно сменил траекторию. Желудок свело сладостной судорогой предвкушения: вот сейчас, сейчас Лейста развалит на две половины.

По руке болью отозвался удар. Два клинка столкнулись со звоном. Аргеной тут же отвел оружие и сделал шаг назад, заняв оборону. Лейст оказался серьезным соперником, и в другой момент Аргеной бы этому порадовался. Но не теперь. Лейст усмехнулся, и тесак в его руке крутанулся с вызывающей легкостью. Лишнее движение, ненужное. Аргеной, вынужденный отмерять по миллиметру любое свое движение, закипел от злости. Да что он о себе возомнил! Этот сопляк, наземник, предатель! Как смеет он смотреть в глаза, ухмыляться и представляться? Тогда как ему надлежало бы пасть на колени и подставить шею под удар.