Чтение онлайн

– Та-а-ак, понятненько, это ты потому, что он апельсинка? Не хочешь, чтобы мы общались?

Друг даже не сказал, а как-то 'проскрипел':

– Мне разрешено ограничивать ваше общение, только если оно потенциально опасно для вас или нарушает нравственно-этические нормы.

– И что, общение с Максом нарушает ... твою дивизию!... какие-то нормы?

– Нет.

– Так какого лешего?..

– Вы были заняты подготовкой поездки, смею напомнить, что вы не ездили к родителям в прошлую субботу.

Александра даже не знала: злиться или умиляться, вроде так-то всё правильно -

к родителям действительно нужно было поехать, но с чего вдруг эта железяка 'отшивает' её друзей-знакомых? Это она прекрасно умеет делать сама - Тёма не даст соврать.

– Запроси коннект с Максом!
– как можно твёрже сказала девушка, чтобы не выслушивать отговорки или наставления.

– Коннект запрошен, разрешение получено.

'Что-то Макс прям быстро ответил, видать, оставил своему Джонни твёрдые инструкции на этот счёт'.

– Доброе утро, Александра, рад, что решила пообщаться!
– реальный голос Макса был не так уж и похож на ту симуляцию, что воспроизводил Друг. Во всяком случае, в интонациях.

– Привет Макс! Ты извини мою железяку, в следующий раз скажи ему чётко, что настаиваешь на соединении со мной, не иди на поводу у его глюков.

– Ну мало ли...

– А ещё лучше, Макс, найди мне хорошего хакера, пусть чуток подправит моего беса, - сказано это было больше для Друга, чтобы поменьше сам решал, с кем ей общаться и что делать.

– Узнаю влияние Тёмыча, тот все программы только бесами кличет, - Макс откровенно развеселился: Тёма был нескончаемым объектом для шуток.

– Ты знаешь, мне всё больше кажется, что он прав. Хотя как бы он их ни называл, а пользуется наравне со всеми.

– Но ты же действительно сегодня собираешься к родителям?

– Да, врать эта программулина напрямую не врёт, но вообще я и сама могу сказать, куда и когда собираюсь, а ещё и передумать могу. Имею право! Кстати, твоё сообщение я не дослушала - не так уж приятно слушать симуляцию, да и почему бы просто не поболтать с хорошим человеком?

– Спасибо за 'хорошего человека', хотя это пока авансом.

'Что-то Макс стал слишком серьёзен...'

– Я тебя хотел позвать погонять на мотоцикле, - продолжал Макс.

– Ого, удивил, таких предложений мне ещё не делали, - Саша готова была рассмеяться, хотя как ответить на это предложение, пока не знала, - вот так, на второй день знакомства, и сразу 'погонять на мотоцикле'?

После этих слов повисла какая-то пауза, Саше даже показалось, что Друг решил прервать её общение с Максом, и уже хотела всерьёз на железяку рассердиться, но тут снова услышала серьёзный голос Макса:

– Если честно, я и сам девушкам такие предложения раньше не делал.

– Отчего же?
– Саше стало немного неловко: с Максом оказалось общаться сложнее, чем она думала (и уж точно сложнее, чем с Тёмой).

– Я многих девушек учил кататься на мотоцикле - работа у меня такая, а желающие есть, несмотря на то, что наш мир всё больше становится виртуально-симуляционным. Но тебя я хочу покатать на мотоцикле не по работе, а... ну... круто же, ветер в лицо, мотор ревёт, красивая девушка сзади сидит...

– Спасибо за 'красивую девушку', алаверды за 'хорошего человека'?
– Саша

не считала себя прямо-таки красавицей, но всё равно было приятно.

– Нет, ну что ты, - голос молодого человека стал похож на кваканье, - ты супер без всяких алаверды.

В этот момент Александра поняла несколько вещей: во-первых, Макс волнуется, поэтому говорит как-то неестественно (странно, в клубе он не произвёл впечатления застенчивого человека), во-вторых, сегодня она и правда поедет к родителям - в любом случае соскучилась по ним, да и с Максом нужно ещё понять, как себя вести. Конечно, комплименты ей делали и раньше, но обычно или дежурно, как на работе, или шутливо, как Тёма (тот вообще непонятно: комплимент делал или подкалывал). Тут Александра вспомнила, что на днях и на работе ей сделали вполне себе настоящий комплимент (Изяслав Геннадьевич) и подумала, что становится непривычно популярной.

– ОК, Макс, предложение интересное, да и как отказаться после 'красивой девушки', только не сегодня, я и правда пропустила прошлую субботу, а родители... ну сам понимаешь.

– Хорошо, собственно, когда твой Цербер сказал про поездку к родителям, я понял, что не сегодня. Я каждый день на автодроме, работаю там, да и в выходные постоянно там же, так что... в любое время.

– На том и порешим, - сказала Саша облегчённо (всё-таки вот так с утра нелёгкий выбор: любимые родители или малознакомый парень). Откровенно говоря, ей показалось, что и в голосе Макса было облегчение, когда он произносил 'не сегодня'.

Пока молодые люди общались, Друг приготовил вкусный завтрак: подкопчёный лосось на тостах, после чего Александра решила простить его и пока не приглашать хакера (до первой 'провинности'). Потом она приняла душ, и как раз подошло время коннекта с родителями. С ними редко удавалось связываться сразу. Они любили проводить время в саду или во дворе: отец что-то мастерил, мама обрабатывала цветы или другие растения. Конечно, всегда можно было заказать срочный коннект и связаться моментально, чем бы они ни занимались: вся территория Москвы была покрыта интерактивной сетью, но зачем пугать родителей. Получив срочный вызов, они решат, что у дочери что-то случилось.

– Привет, па!
– сказала Саша появившейся визуализации отца.

– Привет, Кнопка!

– Ну па, ну какая я кнопка? Вон какая здоровущая!

Общение с отцом, как всегда, начиналось с того, что дочка пыталась показать себя большой, а папе всё хотелось вести себя с ней, как с маленькой. При общении с родителями через визуализации у них были установлены чёткие правила: родительская визуализация была программно подправленной, то есть они обязательно были одеты в чистую отутюженную одежду (хотя как быть в чистой одежде, постоянно копаясь в саду?) и выглядеть должны были 'не больше, чем на сорок'. А визуализация дочки была полная: спросонья так спросонья, заплаканная так заплаканная, в пижаме так в пижаме. Александра понимала желание родителей выглядеть перед ней всегда аккуратно и молодо, как и желание видеть её без программной ретуши. Родители скучали по ней, и так им было проще создавать иллюзию, что она рядом, что она часть их жизни.