Чтение онлайн

Коллеги-лесоводы, политики, специалисты по эрозии почвы, делегации фермеров, даже случайный турист-другой прежде встречали добрый прием; прежде, но не теперь. Ведь Холленд отнюдь не был уверен, в самом ли деле их интересуют деревья — или все-таки его дочь. Приятеля-соседа с сыном, заявившихся без приглашения, как оно водится в провинции, Холленд принимал вежливо, и только. При известном везении долговязому увальню удавалось краем глаза заприметить лицо Эллен в окне — точно под водой.

Порою Эллен видели на противоположном берегу реки, среди деревьев, словно бы нашинкованной на вертикальные полосы. Всякий раз, как она и впрямь выходила в свет в

своих изящных туфельках и появлялась на главной улице, от красоты ее просто дух захватывало.

Холленд понимал: люди ждут. Каждый день он пробуждался в потоках солнечного света, зная, что его деревья выстроились снаружи во всем своем удивительном разнообразии, — и обнаруживал, что вопрос с дочерью по-прежнему стоит перед ним во всей своей невнятной неопределенности. Беднягу словно вынуждали задуматься о том, о чем он думать не желал; ему хотелось вернуться к мыслям о другом, обыденном и повседневном. Однако предмет, или скорее ситуация как таковая, никуда исчезать не собирался.

От жены мясника толку было чуть. А теперь, когда к ней примкнула еще и соседка, ритмично кивающая начальница почтового отделения, чаевничать с мясничихой сделалось уже и неловко.

— Да оставьте вы бедную девочку в покое, пусть сама решает! Сколько ей лет-то? В таких вещах она получше вас разберется! Вот вы — много ли вы знаете? Отдельные факты да цифры касательно эвкалиптов. И на что вам теперь все ваши деревья, а ну, ответьте-ка! Придется вам просто-напросто закрыть на Эллен глаза — и уповать на лучшее.

Время и ландшафт пористы, что твоя губка; дочку в тесном радиусе холмистого участка долго не продержишь, о нет.

Холленд решил свозить Эллен в Сидней, ведь ей уже девятнадцать.

В большом городе, полагал отец, она сольется с людскими скопищами, перемещающимися туда-сюда.

Вышло же так, что в Сиднее Эллен засияла еще ярче; в сравнении со здоровой, неистребимой заурядностью толп ее красота составляла контраст куда более разительный. Кроме того, как очень скоро осознал Холленд, мужчин там было на порядок больше — просто множество представительных мужчин с безупречными манерами. Холленд на каждом шагу замечал, как какой-нибудь горожанин, а то и целая группа пялят глаза на его дочь.

Отец с дочерью остановились в Бонди [15] . Эллен собиралась всякий день ходить на пляж, ей хотелось побыть одной. К вящему удивлению Холленда, по другим районам города она передвигалась с такой легкостью, как если бы смутно-иллюзорные расстояния, отделяющие один предмет от другого в их имении, вообще ничего для нее не значили. Девушка выцыганила у отца пижонские солнцезащитные очки. Холленд всегда сам покупал для Эллен одежду, всю, включая нижнее белье. Когда дочь убегала из отеля поутру и возвращалась вечером, в глазах отца она казалась статной и сияющей.

И хотя говорил Холленд мало, злился он не на шутку. Сидя в вестибюле или где-нибудь на свежем воздухе, он чувствовал, что нос у него уж больно великоват. Заняться было нечем. Он все разглядывал свои руки. О, золотой век, о блаженные времена, когда суровое мужское племя пятнало пальцы никотином! То, что создали эти багрово-загорелые руки — все эвкалиптовое разнообразие, — в городе казалось никому не нужным. Так что, дожидаясь дочь, Холленд с каждым

днем досадовал и раздражался все больше. Таким было их последнее совместное путешествие.

Холленд всегда страдал бессонницей. Эллен помнила, как еще в детстве отец рассказывал ей про разнообразные способы заснуть, способы, основанные целиком и полностью на одуряющем визуальном однообразии; он, конечно, здорово их утрировал, пока брился, намеренно смеша девочку. А теперь из-под двери его пробивался свет, и Эллен слышала, как под отцовскими шагами поскрипывает пол — в любой час дня и ночи.

Наконец Холленд вышел из кабинета и вошел к ней в спальню.

Некоторое время они разговаривали; Эллен расплакалась.

В тот же день Холленд объявил о своем решении. Все было предельно просто. Тот, кто правильно перечислит названия всех до одного эвкалиптов, произрастающих в его имении, получит руку Эллен.

Поначалу воцарилось робкое, боязливое молчание; люди ушам своим не верили. К тому времени, как история попала в газеты, многообещающие юнцы — а тако же и другие, не столь юные, — уже готовились попытать счастья.

Несколько слов о городе, совсем вкратце, как дань почтения главной улице.

Городишко был маленький и весь какой-то изжелта-тусклый. В иных местах ему бы зваться деревней или даже селом; в нем даже церкви не было.

Иначе говоря, в городишке всего насчитывалось по одному: одна гостиница, один банк, почта, кинотеатр — ну, и несколько магазинов, что гордо выставляли напоказ ведра, рулоны ткани, сельхозпродукты и полотняные тенты, летом свисающие аж до сточных канав. Жили там одна блондинка, один однорукий калека, один вор и одна женщина, изрядно смахивающая на ведьму. Один из жителей города пытался завоевать всеобщую симпатию; еще один всегда оставлял за собою последнее слово; и еще один был несчастлив в браке.

Тибубарра, расположенный чуть дальше к западу, славится нагромождением раскаленных валунов в конце главной — и единственной — улицы. Прочие городки приобретают известность благодаря неизбежным, неистребимым достопримечательностям, таким, как бараны-мериносы или ананасы в сорок раз больше нормальной величины, или начертанный от руки плакат на окраине, гордо возвещающий о том, что в городе, дескать, зафиксирована самая жаркая температура по Австралии или что он — самый чистый и опрятный город штата, потому избегайте его; в Моссмане, в Северном Квинсленде [17] , есть «сахарный поезд», что целыми днями раскатывает себе по главной улице, посвистывая да попердывая. А наш изжелта-тусклый городишко может похвастаться тем, что улица его в какой-то момент резко меняет направление; этот неожиданный излом, гармонирующий тем не менее с удлиненными верандами, наделял во всем остальном ничем не примечательный городишко способностью к массовому воспроизводству.