Эвиас
Шрифт:
— Значит, что она боролась, — объяснил Бун. — Не хотела идти с нами. Вы должны быть благодарны за то, что мы не избили ее до полусмерти. Подождите, пока вы не узнаете ее лучше. Сейчас она ведет себя мило и кротко, но из ее рта льются такие гадости, что так и просят смерти.
— Дэкер заявил, что она согласилась быть моей.
За словами Эвиаса последовала абсолютная тишина.
Джилл уставилась на Коула и Буна. Оба мужчины казались встревоженными, а когда она взглянула на Эвиаса, на его лице отразилась чистая ярость… и вся по-прежнему направлена только на мужчин.
— Простите,
Эвиас посмотрел на нее сверху вниз. Он был на добрый фут выше Джилл.
— Ты можешь назвать меня просто Эвиас. Как мне к тебе обращаться?
— Джилл.
— Что ты хочешь сказать, Джилл?
Он был так вежлив.
— Они похитили меня прямо с работы. Душили до потери сознания, чтобы затем посадить в самолет. Не мог бы ты помочь мне добраться до дома?
— Ты внучка Дэкера Филмора?
Она помедлила с ответом.
— Его сын обрюхатил и бросил мою мать, как только она рассказала ему обо мне. Дэкон лишь донор спермы. Он угрожал моей матери до самой ее смерти. Эта семья не хотела признавать меня, поэтому я не желаю связываться с ними.
— Почему Дэкон угрожал твоей матери?
— Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал обо мне. Дэкон постоянно отправлял к ней головорезов, чтобы те напоминали об угрозах, — она бросила злобный взгляд на мужчин. — Вот таких придурков, как эти. Она плакала целыми днями, когда получала подобные визиты. После общения с этими двумя я понимаю почему. Я ненавижу всю эту семью и всех, кто на них работает.
— Я понимаю тебя.
— Мы дарим вам родословную, лорд Эвиас, — вмешался Коул. — Ее уже доставили к вам. Может, мы сейчас уйдем и передадим Дэкеру, что ваша сделка состоялась?
— Да, — Эвиас не сводил с нее глаз.
— Подожди! — ахнула Джилл. — Ты собираешься просто отпустить их?
Его брови удивленно выгнулись.
— У тебя есть другие предложения?
— Они похитили и душили меня! — она указала на Буна. — Этот больной мудак угрожал снять ремень и избить меня. Ты не можешь просто позволить им вернуться в самолет. Позвони в полицию, пусть их арестуют!
Он замешкал, потом заговорил:
— Я здесь закон.
— Отлично. Я требую, чтобы они заплатили за то дерьмо, которое совершили. Бун угрожал изнасиловать меня и позволить своим друзьям присоединиться к этому процессу.
Все следы нежности исчезли с его лица.
— Остановитесь, — его голос прозвучал глубоко и громко.
Джилл мельком взглянула на двух мужчин и убедилась, что они замерли. Она снова посмотрела на Эвиаса.
— Арестуй их и посади в тюрьму.
— У нас нет тюрьмы.
— Но нельзя же просто позволить им сесть в самолет. Они улетят, значит, им сойдет с рук то, что они сделали со мной. Вполне возможно, что они причинят вред кому-то еще! Они настоящие придурки.
— У меня нет особого выбора. Я могу вынести строгое предупреждение, чтобы они изменили свой образ жизни. Даю тебе слово чести, что они больше никогда не удостоят тебя своим присутствием.
— Мы немедленно улетим, — Коул явно нервничал. — Дело сделано. Мы можем идти?
— Удачи с этой болтливой сукой. Вам нужен мой ремень? — Бун сердито посмотрел на Джилл. — Прислушайтесь
Ее гнев вспыхнул с новой силой. Джилл не собиралась просто стоять и ничего не предпринимать, пока эти уроды улетают, чтобы вернуться к донору спермы. Этот осел снова должен был победить. Нечестно. Дэкон Филмор терроризировал ее мать и разрушил ее детство, потому что никогда не переставал посылать к ним головорезов. Каждый раз им приходилось переезжать.
Джилл взглянула на мужчину, стоявшего перед ней. Он был крупным и мускулистым, выглядя довольно подтянутым. Он был великолепен даже несмотря на открытый от удивления рот.
— Эвиас?
Он перестал сердито смотреть на двух мужчин и сосредоточился на Джилл.
— Что?
— Ты говорил, что единолично принимаешь решения о наказании, но не можешь запереть их, верно?
— Да.
— Полагаю, похоронить их тела в неглубокой могиле тоже нельзя?
Он кивнул.
— Я поклялся, что отправлю их обратно живыми.
Она внимательно посмотрела на мужчину. Эвиас действительно был большим, мускулистым ублюдком. Ее взгляд метнулся к акуле в костюме и щенку.
— Если бы тебе пришлось, ты смог бы одолеть их обоих в драке? — Джилл снова посмотрела на него.
— Да. Легко. А что?
— Я сделаю все, что угодно твоей душе, если ты выбьешь из них все дерьмо и отправишь обратно, истекающих кровью, к моему донору спермы. Ты это можешь?
Его брови взлетели вверх.
— И все?
У Джилл перехватило дыхание, когда его взгляд опустился на ее грудь. Направление его мыслей было совершенно очевидно. Джилл не раз сталкивалась с домогательством со стороны мужчин, поэтому знала этот взгляд. Пока она размышляла о последствиях, то растеряла часть первоначального страха. Эвиас был незнакомцем, возможно, самым устрашающим мужчиной, которого она когда-либо встречала, тем не менее Джилл не знала о нем ничего, кроме того, что его боялись головорезы.
Бун снова издал этот рычащий звук. Джилл повернула голову, встретив его пристальный взгляд. Злоба сверкнула в его глазах, а руки сжались в кулаки. Если бы взглядом можно было убить, то Джилл уже билась бы в предсмертной агонии.
Решение принято. Оно того стоит.
Она повернулась лицом к высокому ублюдку.
— Ты же слышал меня. У тебя нет тюрьмы. Убийство тоже незаконно, верно? Поэтому выбей из них все дерьмо, а я пересплю с тобой, раз ты так хочешь этого. Так достаточно ясно?
— Да, — он протянул руку и снял свой странный плащ. В считанные секунды он накинул одеяние на плечи Джилл. — Хочешь посмотреть, как они истекают кровью?
— Очень.
— Ты бы пришла в восторг, если бы я переломал им кости? — веселье искрилось в его глазах, а в голосе звучал юмор.
— Было бы здорово, — она, вероятно, позже пожалеет об этом, когда придет в себя, но Джилл столько всего пережила в этой жизни, что не была готова отступить, когда ей предоставляли возможность поквитаться с кем-то, кто причинил ей и ее матери зло. Возможно, когда-то именно эти два придурка угрожали ее матери. — Удели основное внимание Буну. Он любит угрожать женщинам своим ремнем.