Евгений
Шрифт:
В глазах Эвешки мелькнуло раздражение, но она предпочла промолчать.
А ведь Петр знал, сколь могущественной ведуньей является жена.
Возможно, она и в правду поняла, что одними только запретами ничего не добьешься.
— Эвешка, — продолжал муж, — ну неужели так трудно стать немного помягче?
Эвешка холодно посмотрала на Петра и ничего не сказала.
Взяв стоявшую в углу корзину, она поставила ее на стол.
Ни слова не говоря, женщина стала укладыват в нее вещи.
— Что это такое? —
— Это значит, что тебе лучше самому жить с нею! Без меня! У тебя, я думаю, это получится верно.
Женщина говорила так, но на сердце, Петр это чувствовал, у нее быо совсем другое. Было понятно, чего хотелось Эвешке — она почувствовала себя преданной, но желала, чтобы все слушались только ее, поскольку только себя она полагала предчувствующей все опасности.
Но Эвешка была женщиной опасной — ей ничего не стоило погубить того, кто стоял на ее пути. Как она поступит в этой ситуации?
— Я заберу лодку, — донесся до Петра голос жены, — ведь там уже лежат припасы, да?
Он автоматически кивнулголовой, словно речь шла о чем-то обыденном.
Петр тяжело опустился на лавку возле стола, думая, почему это не слышно голсоов Саши и Ильяны. Конечно, Саша — человек хладнокровный, он постарается проонтролировать ситуацию…
Вдруг Петр почувствовал на губах солоноватый привкус крови. Удивившись он понял, что прокусил губы. Впрочем, он сделал это намерено, думая, что боль отвлечет его от тяжелых мыслей.
Шаги жены слышались уже в другой комнате, а потом снова зазвучали рядом — она собирала свои вещи. Раньше Эвешка тоже часто угрожала, что уйдет на все четыре стороны. А теперь она приводила в исполнение свою угрозу. Видимо, у нее действительно не было выбора — волшебникам очень трудно ужиться рядом с обычными людьми.
— Об остальном я сама позабочусь, — нарушила тишину Эвешка, когда настанет время.
— О Саше? — пробормотал вопросительно Петр, надеясь, что Саша как раз слышит их. Он подумал, хорошо ли сейчас Саша чувствует себя. И Ильяна.
Ведь Эвешка, как все чародеи, была опасной. Иногда их волшебство калечит, а иногда и убивает близких им людей. Эвешка всю жизнь боялась этого. Возможно, она решила избавить их от этого страха, а заодно и себя.
— Нет, — громко ответила жена. Петр услышал скрип отворяемой двери, а потом почувствовал, как в комнату ворвался вихрь холодного воздуха.
Боже, подумал Петр, в кого она превратилась. Честное слово, рядом с нею даже этот Черневог не кажется таким уж опасным.
— Тут слишком много силы, — ответила снова Эвешка, выходя за дверь, — слишком много силы, чтобы заниматься волшебством!
Петр почувствовал радость, что Эвешка покидает этот дом. Вдруг он услышал ее шаги — она возвращалась. Весь дом словно застонал. Вот он почувстовал ее губы на щеке, а потом словно начал проваливатьсяв
— Мне нужно сделать это, Петр, — донесся откуда-то словно издалека ее голос, — я обязана… Или мы все погибнем!
Но о чем это она говорила? Руки Кочевикова затряслись крупной дрожью…
Хорошо еще, что Ильяна спит, подумал Петр через некоторое время выходя из забытья. И хорошо. что Саша продолжал оставаться возле нее. Но может, это вовсе не Эвешка сказала? Может, это просто послышалось? Или это какое-то дьявольское наваждение?
— Это все, что я помню, — сказал потом Петр.
Саша, вышедший из комнаты, тяжело опустился рядом не скамейку.
— Выпей немного чаю, — предложил он, пододвигая свояку чайник.
Петр тяжело схватился за посудину, и вдруг увидел скол на глиняной поверхности — еще со времен Уламеца. И Кочевиков поствил чайник обратно на стол.
Она сейчас плывет по реке. На юг, — продолжал Саша, — она забрала лодку! Мне кажется, что водяной обязательно пустился за ней.
— О, Боже! Что еще?
— С водяным вообще нужно быть поосторожнее! Мне кажется, что это она накликала его. Впрочем, в этом я не совсем уверен!
— Она все утро смотрела на воду! Прислушивалась к его плеску! Нам этго не понять!
Постепенно Петр стал вспоминать все, что ему пришлось пережить перед забытьем.
— Что-то такое случилось со мной, — сказал он, ощупывая голову, которая болела, — даже не знаю! Но вообще только теперь я начал понимать тебя!
— А я возле тебя и не сидел. Только возле Ильяны. Она сказала мне сидеть возле девочки и не позволять вставать ей с постели.
Впрочем, остальное пояснять Саше уже не было необходимости. Ему вовсе не хотелось вспоминать, что произощло. Вплоть до сегодняшнего утра. В кровать его, скорее всего, уложил Саша. Позаботился он даже о завтраке, который как раз дымился на столе.
— С тобой хоть все в порядке? — спросил он Сашу.
— Со мной-то да, а вот ты как себя чувствуешь?
— Ну, завтрак съесть точно смогу. Ну, и что нам теперь делать? — вдруг Петр с особенной остротой ощутил, что Эвешка больше не вернется, и ему сразу стало не по себе. Что же теперь будет?
— Я ничего не знаю, — отозвался свояк.
— Ох, что же я начал всякую чепуху молоть! Ведь ей это не понравится!
— Ну, в отдельных случаях она может быть очень терпеливой, — отзвался Саша, — в одном она точно права — сколько времени она сможет поддерживать нас в таком состоянии — никто этого не знает!
— О чем это ты?
— Ну… об использовании волшебства. Если принимать во внимание ее теперешнее настроение, то это не может продолжаться уж слишком долго!
Но я боюсь не того, а того, что здесь кое-что может быть странным…