Евгений Онегин, Пушкин Александр Сергеевич

Евгений Онегин

на обложку

Пушкин Александр Сергеевич

Шрифт:

Глава восьмая

Fare thee well, and if for ever

Still for ever, fare thee well.

Byron [71]

В те дни, когда в садах ЛицеяЯ безмятежно расцветал,Читал охотно Апулея [72] ,А Цицерона [73] не читал,В те дни в таинственных долинах,Весной, при кликах лебединых,Близ

вод, сиявших в тишине,Являться муза стала мне.Моя студенческая кельяВдруг озарилась: муза в нейОткрыла пир младых затей,Воспела детские веселья,И славу нашей старины,И сердца трепетные сны.

Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай.Байрон (англ.)

Апулей – (ок. 124 до н. э. – ?) – римский писатель.

Цицерон Марк Туллий (106—43 до н. э.) – римский политический деятель.

И свет ее с улыбкой встретил;Успех нас первый окрылил;Старик Державин нас заметилИ, в гроб сходя, благословил.……………………………………

III

И я, в закон себе вменяяСтрастей единый произвол,С толпою чувства разделяя,Я музу резвую привелНа шум пиров и буйных споров,Грозы полуночных дозоров;И к ним в безумные пирыОна несла свои дарыИ как вакханочка резвилась,За чашей пела для гостей,И молодежь минувших днейЗа нею буйно волочилась,А я гордился меж друзейПодругой ветреной моей.

Но я отстал от их союзаИ вдаль бежал… Она за мной.Как часто ласковая музаМне услаждала путь немойВолшебством тайного рассказа!Как часто по скалам КавказаОна Ленорой, при луне,Со мной скакала на коне!Как часто по брегам ТавридыОна меня во мгле ночнойВодила слушать шум морской,Немолчный шепот Нереиды,Глубокий, вечный хор валов,Хвалебный гимн отцу миров.

И, позабыв столицы дальнойИ блеск и шумные пиры,В глуши Молдавии печальнойОна смиренные шатрыПлемен бродящих посещала,И между ими одичала,И позабыла речь боговДля скудных, странных языков,Для песен степи, ей любезной…Вдруг изменилось всё кругом,И вот она в саду моемЯвилась барышней уездной,С печальной думою в очах,С французской книжкою в руках.

И ныне музу я впервыеНа светский раут [74] привожу;На прелести ее степныеС ревнивой робостью гляжу.Сквозь тесный ряд аристократов,Военных

франтов, дипломатовИ гордых дам она скользит;Вот села тихо и глядит,Любуясь шумной теснотою,Мельканьем платьев и речей,Явленьем медленным гостейПеред хозяйкой молодою,И темной рамою мужчинВкруг дам, как около картин.

Rout, вечернее собрание без танцев, собственно значит толпа.

VII

Ей нравится порядок стройныйОлигархических бесед,И холод гордости спокойной,И эта смесь чинов и лет.Но это кто в толпе избраннойСтоит безмолвный и туманный?Для всех он кажется чужим.Мелькают лица перед ним,Как ряд докучных привидений.Что, сплин иль страждущая спесьВ его лице? Зачем он здесь?Кто он таков? Ужель Евгений?Ужели он?.. Так, точно он.– Давно ли к нам он занесен?

VIII

Всё тот же ль он иль усмирился?Иль корчит так же чудака?Скажите, чем он возвратился?Что нам представит он пока?Чем ныне явится? Мельмотом,Космополитом, патриотом,Гарольдом, квакером, ханжой,Иль маской щегольнет иной,Иль просто будет добрый малой,Как вы да я, как целый свет?По крайней мере мой совет:Отстать от моды обветшалой.Довольно он морочил свет…– Знаком он вам? – И да и нет.

– Зачем же так неблагосклонноВы отзываетесь о нем?За то ль, что мы неугомонноХлопочем, судим обо всем,Что пылких душ неосторожностьСамолюбивую ничтожностьИль оскорбляет, иль смешит,Что ум, любя простор, теснит,Что слишком часто разговорыПринять мы рады за дела,Что глупость ветрена и зла,Что важным людям важны вздоры,И что посредственность однаНам по плечу и не странна?

Блажен, кто смолоду был молод,Блажен, кто вовремя созрел,Кто постепенно жизни холодС летами вытерпеть умел;Кто странным снам не предавался,Кто черни светской не чуждался,Кто в двадцать лет был франт иль хват,А в тридцать выгодно женат;Кто в пятьдесят освободилсяОт частных и других долгов,Кто славы, денег и чиновСпокойно в очередь добился,О ком твердили целый век:N. N. прекрасный человек.

Но грустно думать, что напрасноБыла нам молодость дана,Что изменяли ей всечасно,Что обманула нас она;Что наши лучшие желанья,Что наши свежие мечтаньяИстлели быстрой чередой,Как листья осенью гнилой.Несносно видеть пред собоюОдних обедов длинный ряд,Глядеть на жизнь как на обрядИ вслед за чинною толпоюИдти, не разделяя с нейНи общих мнений, ни страстей.