Ева, моя Ева...
Шрифт:
До Рождества осталось всего три дня, и Рози начала беспокоиться, почему под елкой нет подарков. У всех, кого она знала, там уже лежало немало пакетов.
Возвращаясь в комнату со стаканом, Ева бросила взгляд на груду подарков, которые она положила возле кушетки, чтобы красиво упаковать их. Сверху лежал мужской свитер. Очень красивый и теплый… Где он? Где Алан Стоун проводит Рождество?
Конечно, глупо покупать подарок человеку, которого наверняка не увидишь, но она не могла устоять. Свитер так бы подошел Алану…
Раздался
– Ты не скучаешь одна?
– Нет, все в порядке.
– Рози просила позвонить тебе и передать привет и любовь, мы все любим тебя.
Положив трубку, Ева взяла со стола стакан и маленькими глотками начала пить густой напиток. Потом посмотрела на портрет своих родителей. Они любили бы Рози, и она их тоже, подумалось ей печально.
Вздохнув, она включила телевизор и понемногу отвлеклась от своих переживаний.
Было восемь часов вечера, когда Ева выключила телевизор и снова посмотрела на свитер. Взяв его в руки, она уткнулась в мягкую шерсть лицом. Шесть недель! Она не видела его шесть недель! Почему у нее не получается забыть его так же легко, как он, очевидно, забыл ее?
Алан медленно проезжал мимо дома, глядя на рождественские огни. Проезжал уже в четвертый раз. Не хватает, чтобы кто-нибудь его заметил, позвонил в полицию, и его задержали бы как подозрительную личность, готовящую ограбление.
Наконец он решился. Несомненно, Ева дома. Нельзя уехать, не дав ей знать, что он был здесь.
У двери Алан помедлил в нерешительности и опустил руку, не прикоснувшись к звонку: а если она его не хочет видеть? Шесть недель назад он сбежал, обещая себе забыть о ней. И он очень старался. А теперь стоит перед дверью ее дома.
Ева преследовала его во сне и наяву. Она назвала его трусом? Он и есть самый настоящий трус.
Его рука сама поднялась к звонку, и Алан закрыл глаза, услышав его звук внутри дома. Вдруг дверь распахнулась…
Алан не отрываясь смотрел на лицо, которое мерещилось ему повсюду последние шесть недель, и не мог разлепить пересохшие губы.
Ева тоже молчала. Хотела что-то сказать, но и ее язык прилип к гортани. Хотела броситься к нему, но ноги словно налились свинцом…
15
Алан первым обрел дар речи.
– Можно войти?
Ева молча отступила в сторону, пропуская Алана в холл, затем закрыла за ним дверь. Так же безмолвно повела его в гостиную.
– Садись…
– Спасибо, я постою. – Алан подошел к камину и наклонился, чтобы согреть руки. – У тебя здесь так приятно, уютно…
– Да. Мы с Рози любим огонь по вечерам, когда читаем или смотрим телевизор.
– Она уже спит?
– Нет, она у друзей.
– О! Так она здорова? Все в порядке после случившегося?
– Все прошло и забылось. Чарли хорошо обращался с ней. Она только жалела, что нет ни меня, ни ее друзей, немного скучала, но так ничего и не поняла.
Ева
Все шесть недель она пыталась его забыть. Но ей так и не удалось это сделать. И именно сейчас, когда она приняла окончательное решение похоронить память о нем, когда перестала вскакивать при каждом звонке телефона и мчаться к двери, не чуя под собой ног, он вдруг неожиданно явился. В какой-то момент ей показалось: он здесь потому, что любит ее. Но она тут же отбросила эту мысль. Меньше всего Алан напоминал влюбленного. Держался спокойно, хладнокровно, как чужой человек. Может быть, так у них принято, в ФБР, – наносить визиты людям, которым они когда-то помогли?
– Я рад.
– Прости? – смущенно шепнула Ева. Она потеряла нить их разговора, размышляя о своем.
Алан глотнул и объяснил:
– Я рад, что Рози не пострадала.
– О да. Спасибо.
В комнате было тепло. Он расстегнул куртку, думая о том, как направить разговор на ту тему, из-за которой пришел.
– Суд над твоим бывшем мужем состоится в начале года?
– Да. – Ева отвела взгляд. Как она и предполагала, это официальный визит.
Взглянув на свой стакан, она спросила:
– Выпьешь? – Ей хотелось выйти ненадолго.
– Нет, спасибо, не беспокойся.
– Это не беспокойство. Я только что сама пила.
– В таком случае… я с удовольствием составлю тебе компанию.
Ева направилась к кухне, испытывая облегчение.
– Можно, я положу это здесь? – спросил Алан, снимая куртку и кладя ее на стул.
– Да, конечно. Хочешь, я повешу ее в стенной шкаф в холле?
– Нет, ничего. Я ненадолго.
Ева вышла из комнаты. Он посмотрел на елку. Она была украшена красными и зелеными бантами. В звезде на вершине дерева горел огонек.
Ева вернулась, неся в руках два стакана с густым напитком.
– Ну вот, надеюсь, тебе понравится. Этот рецепт знала моя мать, а до нее – ее мать. Это мой любимый праздничный напиток. Я делаю его каждый год.
– Как поживаешь? – спросил Алан. Ему нужно было многое сказать ей, но он не знал, как начать.
– Хорошо, – сказала Ева.
Но тут один стакан выскользнул у нее из рук и разбился на стекле, покрывавшем стол. Алан подбежал к ней.
– Ты не порезалась? – Схватив ее руку, он начал внимательно осматривать каждый палец.
Ева вырвала руку.
– Почему ты пришел, Алан? После того как так долго не давал о себе знать? Чего ты хочешь от меня?
Но Алан вдруг увидел свитер на груде подарков. Взяв его, он ощутил под пальцами пушистую мягкость шерсти.
– В твоей жизни кто-то есть? – спросил он, глядя на свитер.
– Нет… да… нет.
Отбросив свитер, Алан схватил ее за плечи.
– Так да или нет? – с напором спросил он.
– Я… я…
– Отвечай! – Он слегка потряс ее.
Ее глаза потемнели от гнева.