Это ты, Африка!
Шрифт:
Наконец я стою на «финишной прямой» своего маршрута. Мимо проезжают разнообразные московские машины, забитые людьми (ездили в гости на майские праздники). «Этак можно долго простоять», — огорчился я, видя их поголовную наполненность. Тем более, что передо мной на трассу выползли какие-то местные силуэты, вероятно пытающиеся добраться до соседней деревни. Но вскоре со стороны Киева выскочила новенькая «Лада» и подобрала меня.
— Садись, рассказывай, куда едешь и откуда, — произнёс водитель и сам начал разговор. — Могу прямо до границы довезти, я там живу. Только это в стороне от трассы. Ездил когда-нибудь в Киев на поезде?
— Хутор-Михайловский? Зёрново?
— Вот-вот, Зёрново
— Интересно, как Союз развалился, наверное, все люди тяжело переживают, что прямо рядом граница оказалась?
— Ничего подобного, наоборот! Очень многие на этом неплохие деньги делают. Вот, например, менялы. Он раньше и в свинопасы не годился, а сегодня у него четыре машины. И таких много! А «Сусанины» — слышал про таких?
— А кто это такие? — заинтересовался я.
— А вот, это профессия такая. Представь себе. Ночь, зима, трасса. Едет «Камаз». Мороз трескучий. Вдруг — не доезжая таможни, на развилке — костры горят! Что такое? Встаёт этот «Сусанин», останавливает машину, и голосом таким вкрадчивым: «Брат! Брат!.. Помощь нужна?» Да, не смейся, именно таким тоном. Водитель: а что? В общем, подсаживается в машину и ведёт полевыми дорогами в обход таможни. Не бесплатно, конечно — тысяча баксов с машины.
Это не так много, особенно если учесть, что все всё знают, городок у нас маленький, таможенники в курсе… Да и работа «Сусанина» опасная. Вот друг у меня залетел. Останавливает пять «Камазов». Договорились, всё, по тысяче баксов с машины. Подсаживается в первую машину и едут они в Россию. Выехали; водитель даёт «Сусанину» деньги, такими друзьями расстаются… Проезжает четыре машины, пятая останавливается, оттуда выходят вот такие рожи… Очнулся Сусанин — избитый, денег нет. Но живой. В общем, работа опасная. Но ведь сколько людей кормит!
— А не может человек один раз узнать обходный путь и потом всегда бесплатно ездить?
— Это ты хороший вопрос задал, — улыбнулся водитель. — Вот сейчас историю расскажу. Было то года полтора назад. Ночью, стук в дверь. Кто? На пороге человек. «Помнишь Митьку, своего одноклассника? так вот я — брат его». Ну ладно, а что ночью приспичило? Отвечает: груз в Россию. Нужно провести. Хорошо, я его предупредил, только это будет не бесплатно. Наутро мы с ним идём к начальнику таможни (ну, городок маленький, все друг друга знают), так мол и так, друг это мой, Митькин брат, помните… В общем, с этой процедуры я ни копейки не поимел. И вот, уехал. Проходит год. Вдруг, ночью, стук в дверь. Кто? Тот же самый человек, весь такой из себя, руки трясутся: помоги! В чём дело? Рассказывает. После того случая они с друзьями уже пять раз в Россию гоняли в обход таможни, дорогу узнали, и вот опять поехали. А везли рентгеновскую плёнку. Поехали, как всегда; на посту, ещё перед границей, остановили их: что везём? мол, рентгеновскую плёнку, в соседнюю деревню. Ну, пропустили их, хотя ясно, что зачем в деревню «Камаз» рентгеновской плёнки? И как поехали они в обход таможни, там — хлоп! стоят! «Ну, ребята, попались!» Машину опечатали, в Шостку сообщили… И вот он: помоги! Я отвечаю ему: конечно, мы сделаем всё, что можно, но скорее всего это бесполезно. Здесь ты виноват сам — решил сэкономить и попался. Пошли мы к начальнику таможни, туда, сюда, но — поздно: сообщили уже начальству, и в Шостку, и сделать было ничего нельзя, плёнка ворованая оказалась, ну и сел он. Так что мораль: можно в обход ездить, можно и самому, без проводника, но дороже обойдётся.
Так, в основном слушая рассказы водителя о его приграничной жизни, мы проехали сотню километров. Настал мой черёд рассказывать о сущности и методах автостопа. Как тут
— Ну, а у вас и девушки автостопом ездят?
— Конечно, бывает, давайте подберём, — отвечал я, увидев в «девушке» последователя В.Шанина Макса Антоненко из подмосковного Долгопрудного. И впрямь, это оказался он, едущий из Киева домой.
Было так приятно встретить коллегу, что я быстро передумал ехать на железнодорожную станцию Зёрново. «Ладно уж, ещё не так холодно, поеду дальше по трассе, узнаю от Макса новости», — подумал я.
Водитель свернул на своё Зёрново, а мы выгрузились на трассе километрах в сорока от трассовой таможни. Новостей оказалось не очень много. Никто из известных людей далеко не ездил. На собраниях РАКА (российской ассоциации клубов автостопа) привычные раздоры и неорганизованность. Традиционная майская «Эльба» (встреча автостопщиков) пройдёт, как всегда, близ деревни Ижицы (несмотря на жаркие дебаты о переносе места). Доллар стоит 24 рубля — ровно столько, сколько и в дни нашего отъезда, а буханка хлеба — около четырёх. Всё по-прежнему, как будто и не уезжал никуда.
С поворота на Глухов, где мы с Максом оказались, нас вывез необычный деньгопрос. Всего в машине было уже трое: водитель, его жена и пьяный пассажир; он-то и пристал к нам: а сколько платить будете? Водитель получил от меня один египетский фунт. Однако, всю дорогу до таможни недовольный пьяница пытался выцыганить из нас дополнительную оплату в более полезной, по его мнению, СКВ.
Перед таможней мы попрощались со странными деньгопросами (они свернули на окольную дорогу) и пошли на выход с Украины. Попутно оказалось, что у Макса осталась одна украинская гривна, и мы можем её проесть. Зашли в придорожное кафе перед самой границей; Макс купил хлеба, а я достал румынские консервы с паштетом. Какой-то нетрезвый богатый человек активно предлагал нам подарить денег, но нам они уже не требовались. Заварили каркаде и славно отметили последнюю границу.
Последняя граница выпускать нас не хотела. Оказалось, пропуск людей осуществляется не по мере прибытия оных, а оптом один раз в час. Вечерело и холодало. Я одел под куртку палаточный тент, но всё равно начал замерзать. Так же охладился и Макс, поэтому по прибытию в Россию мы забрели в другое кафе — есть оставшийся хлеб с консервами и пить каркаде с сахаром. Когда мы вернулись на трассу, стало уже совсем темно и зябко.
Макс испускал желание стопить в ночь, я же не возжелал этого. Отправился в лес и впервые за три месяца поставил палатку на своей, российской земле.
«Славная осень: здоровый, ядрёный воздух усталые силы бодрит», — вспомнил я слова поэта, вылезая из палатки наутро. Наружный воздушок был явно ноябрьский. Кое-как собрался и пошёл на трассу.
С неба сыпалось что-то снегоподобное, только в очень малых дозах, и сразу же, коснувшись земли, таяло. Снег?! Чтобы не замёрзнуть, пошёл пешком, подголосовывая.
Вскоре проехала мимо физиономия Макса Антоненко в «Камазе». Значит, тоже не стал рубиться в ночь, а залёг спать, как и я.
Холодным майским утром я стою на повороте на Севск. Ну и погодка!
Может, зря я туда еду? Может, лучше вернуться назад, пока не поздно?
В тёплую, счастливую Африку, где манго и бананы… и фуль… и никуда не надо спешить…
«Не везёт сейяра нас, побредём пешком.» Опять замёрз и пошёл по трассе на север. Может, надо было вчера пересесть на железную дорогу? впрочем, это сделать не поздно и сегодня.
В тридцати километрах от киевской трассы находится ж.д. станция Суземка.